Там остались пятеро солдат, лейтенанты Маркин и Куделин, горстка испуганных штатских, доведенных до нервного истощения этим нескончаемым безумием.
– Командир, что за чертовщина происходит? – Кустовой сидел рядом со Злобиным с автоматом наготове и за каждым поворотом видел призраки немецких диверсантов. – Ты ведь понимаешь, что после нашего отъезда замок остался фактически беззащитным. Его теперь можно взять голыми руками. Не зря же эти твари приходили дважды. Значит, там точно что-то припрятано. Я логики не вижу. Вместо того чтобы получить подкрепление и методично обшарить здание, мы распыляем силы и неизвестно чем занимаемся. Ты уверен, что это не происки крота, засевшего в армейском управлении?
Злобин молчал. Он уже ни в чем не был уверен. Поиск лазутчика при штабе армии – не его задача. Пусть это делают тамошние товарищи. У группы Смерша своя миссия, и кое-кто продолжает предпринимать попытки ее сорвать!
Вадим лихорадочно вертел баранку, объезжал препятствия.
Ну а Кустовой никак не замолкал, продолжал мотать ему нервы:
– Какое, к лешему, совещание? Замок надо защищать! Это уже не просто родовое гнездо на отшибе Карпатских гор, а важный стратегический объект.
Дорога втягивалась в глухие заросли низкорослых деревьев. Слева возвышался травянистый склон. Справа за деревьями стояли темно-серые скалы, какой-то складчатый занавес впечатляющей высоты. Прямо по курсу в синей дымке угадывался горный хребет, похожий на зубчатую крепостную стену. Не Кавказ, конечно, но высота отдельных вершин впечатляла.
Дорога уходила в низину, петляла, как змея. Потом она вдруг резко пошла на подъем и пару сотен метров тянулась по краю отвесного обрыва, в который майору совершенно не хотелось заглядывать. Мистики и так хватало с избытком. Можно было обойтись и без бездны, смотрящей тебе в душу.
Дорога отвернула от обрыва. Вадим облегченно вздохнул и обернулся.
У пленного Ткачука руки были связаны за спиной, а ноги перетянуты в лодыжках таким образом, что он мог семенить, но не идти нормально. На кителе запеклась кровь. Челюсть опухла, глаз украшал роскошный синяк. Он лежал на заднем сиденье в какой-то скрученной позе, постоянно вертелся, кряхтел, выгибал спину. Погоны капитана Злобин сорвал с него еще в замке. Нечего позорить советский мундир! Этот негодяй тяжело дышал. Каждый его вздох сопровождался острой болью под ребрами.
Кустовой взглянул на него, злорадно оскалился и проговорил:
– Хорошо мы обработали этого опарыша. Сам виноват, не надо было сопротивляться при задержании. Эй, подонок, чего крутишься? Сбежать хочешь? Смотри, командир, он извертелся весь. Может, проверим, что у него с руками? Заодно еще разок поговорим по душам.
– Не будем мы с ним разговаривать, – проворчал Вадим.
