— Отпусти, отпусти меня, — просила я, наплевав на свою гордость. Уже реально очень испугалась за свою жизнь.
Платон шел размашистым шагом, игнорируя мою мольбу и истерику. Неизвестность и его надменный жестокий взгляд сильно пугали меня.
Я видела под ногами рыхлую землю, протоптанные тропинки, кусок плиточной дороги.
Опять землю с примятой травой.
— Платон, пожалуйста… — проговорила я обреченно.
— Что, готова уже извиниться, Лили? — спросил он с насмешкой.
— Да, да. Все что угодно. Только отпусти меня. Верни домой, — я снова расплакалась.
— Рано еще. Процесс твоего перевоспитания только начинается.
Боже, он неизличимо болен. Настоящий шизофреник. Еще и с силой бычьей. Это какой то треш! Я конкретно попала.
Наконец, Самойлов скинул меня на землю. Я больно ударилась копчиком. Но не обратила на эту неприятность внимание. Начала судорожно осматриваться по сторонам.
Вдалике виднелся маленький домик. Беленые стены и шиферная крыша. Длинный огород с рассадой картошки и помидор отделял его от нас.
Платон повозился с замком. Я услышала лязг ключей и обернулась. Запах птичьего помета явственно ощущался в воздухе.
Платон открыл дверь в небольшой сарай.
Что он задумал…
— Пока, Лили, твое место среди безмозглых куриц. Думаю ты с ними легко поладишь. Уровень вашего интеллекта одинаковый. Впереди вся ночь, тебе будет о чем поговорить с подругами, — глухо и ровно проговорил Платон.
Обернулся ко мне, схватил за волосы. Сжал хвост в руках и потянул в открытую дверь.
Он зашвырнул меня в грязный загаженный курятник. Несколько минут стоял и наслаждался моим жалким видом в дерьме и перьях, которые летали в воздухе и прилипали к моей голой коже.
Я встала на колени в птичий помет. С трудом поднялась на ноги.
— Ну все, сучка, располагайся. Представь себе, что ты на Кунарах!
Он начал закрывать дверь, продолжая смотреть на меня своими ядовитыми глазами.
— Ты идиот! Гребанный фрик! Ненавижу тебя, Самойлов! Чтоб ты сдох…
Шаги мужчины удалились. Я припала к просвету в двери и увидела, как машина уехала.
Покричала на помощь в замочную скважину. Охрипла. Только кур в клетках побудила и те начали громко кудахтать.
Я обернулась. Оглядела помещение курятника. Глаза привыкли к темноте. Я сделала несколько шагов вглубь. Стены строения из кривого кирпича, пол обычная влажная земля с высоким слоем помета, в котором увязали кроссовки.
От удушающей вони мутило.
В углу я нашла картонные лотки на тридцать яиц. Веник и пластмассовый совок. Ни лопаты, ни топора, ничего, чем можно было бы вскрыть дверь.
Я разложила лотки по полу и устало опустилась на них голой жопой, проклиная короткое платье.
