— Милая моя… — тётка Сансы медленно умирала, глядя на то, что случилось с её единственным ребёнком.

— Забери меня! — Киору трясло всё сильнее. — Забери меня отсюда! Я умоляю тебя!

— Прости… — столько боли слышалось в голосе баронессы Тивирон.

— Мамочка… — истерично всхлипнув, Киора испуганно зажала рот ладонью, боясь, что её услышат. — Я не хочу… — шептала она, походя со стороны на душевнобольную. — Не хочу с ним… Он… Он делает мне больно. Мучает меня до утра, а потом уходит. Посмотри… — протянув руки, Киора оголила запястья, на которых виднелись красные следы. — Он связывает меня, чтобы я не сопротивлялась. Связывает, а потом… — не выдержав, девушка горько зарыдала, размазывая слёзы по щекам. Её психологическое состояние оставляло желать лучшего.

Сердце баронессы Тивирон рвалось в клочья. Она проклинала мерзавку Сансу и мысленно подвергала её самым мучительным пыткам. Баронесса не могла оставить всё, как есть. Не могла бросить свою дочь в этом аду. У неё имелся план, который находился в действии и ждал подходящего момента для воплощения задуманного, вот только этого мало. Да, тварь Санса будет наказана, а заодно вместе с ней и слишком сердобольный виконт, который сунул свой нос туда, куда ему не следовало, но Киоре это не поможет.

— Прости меня, девочка моя, — шептала баронесса Тивирон. — Прости, если сможешь!

— Мама… — рыдала Киора. — Ты же спасёшь меня, мама?

Отчаяние и неописуемая боль в глазах баронессы Тивирон окончательно подтолкнули Киору к нервному срыву. Она притихла, а потом начала хохотать, после чего снова перешла на плач.

— Что такое?!

Дверь резко распахнулась, вынуждая девушку замолчать и замереть. На пороге стоял барон Жирьен, от вида которого на Киору напал удушающий страх. Она шумно втянула носом воздух и попятилась назад, не отводя от него глаз.

— Тебя швея ждёт на примерку свадебного платья! Уже целых десять минут! — холодно произнёс он, не удостоив свою будущую тёщу даже взглядом. — Пошла! Живо! И не заставляй меня повторять дважды, как тебе уже известно, я этого не люблю!

Глава 37. Всё, что не делается, к лучшему

Адриан— Сын! Ты ещё спишь?!

Возмущённый голос матушки прокатился по моей комнате.

— Мама, — вздохнул я, не открывая глаз, — как погляжу, у тебя уже вошло в привычку врываться ко мне без стука.

— Потом будешь бурчать! Время девять! Поднимайся! Бассейн виконтесс Оберон не ждёт!

Странная штука жизнь. Вчера от известия, что я изъявил желание копать землю, матушка схватилась за сердце, пытаясь переубедить меня бросить это недостойное аристократа занятие. Но стоило ей узнать, ради кого я так стараюсь, сегодня сама пришла меня будить.

— Ты опоздаешь! — стояла она над душой. — Это неприлично!

— Да встаю я, — с тяжким вздохом сел на кровати, — встаю.