Пойдем в кухню и что-нибудь раздобудем. — Она надеялась, что повар… то есть кулинар не будет возражать, так как сейчас с головой погружен в приготовление ужина. — Только сначала надо убрать игрушки.
Шеннон потянулась за коробкой и услышала осторожное покашливание. Обернувшись, она увидела стоящего возле балконной двери Тони.
У Шеннон перехватило дыхание. Она потерла вспотевшие руки о джинсы:
— Как давно ты здесь стоишь?
— Не очень давно. — Тони тоже принял душ и надел рубашку и брюки цвета хаки. — Я могу приготовить Колби ужин.
Тони хочет побыть с ее сыном? Вот знак крутого поворота в их отношениях.
Отказать ему значило сделать шаг назад.
— Ты уверен?
— Совершенно, — ответил он твердо.
— Ну хорошо. — Шеннон вздохнула, — А я приберу здесь.
— Ну что, приятель, договорились? — обратился Тони к мальчику.
Колби посмотрел на него с опаской, но не отказался.
— Отлично. — Шеннон встала. — Я только…
Тони дотронулся до ее руки:
— Когда ты рассказывала, что продала свое пианино, твой голос звучал очень грустно. В восточном крыле есть великолепный рояль. Элис или кто-нибудь из охранников проводят тебя, если захочешь поиграть.
Захочет? У нее задрожали пальцы. Музыка была для Шеннон светом в окошке в период затворнической жизни с Ноланом. Как это мило со стороны Тони!
— Я бы с удовольствием… Спасибо, что подумал об этом и что побудешь с Колби.
Вот мужчина, которым следует дорожить."
"Горло Шеннон сжалось от эмоций. Антонио Медина, принц и миллиардер, опустился на колени рядом с Колби и стал убирать деревянные вагончики.
— Твоя мама когда-нибудь готовила тебе «циклопа»?
— Что такое «цик-лоп»? — с любопытством спросил мальчик.
— Чем скорее мы уберем игрушки, тем скорее я тебе покажу.
Шеннон прижала руку к сердцу. Тони легко поладил с Колби.
Шеннон, получив у Элис инструкции, нашла восточное крыло и музыкальную комнату. Слишком скромное название для такого потрясающего места. Комната походила на круглый бальный зал с натертым до блеска полом и куполообразным потолком, улучшавшим акустику. Лучи заходящего солнца играли на хрустальных канделябрах.
А инструменты… Шеннон бросилась в глубь комнаты, к арфе и прекрасному роялю. Она осторожно дотронулась до клавиш, попробовала сыграть гамму. Просто волшебство!
Молодая женщина присела на скамейку и опустила руки на клавиши. И вдруг почувствовала, что за ней наблюдают. Она быстро обернулась.
Энрике Медина смотрел на нее, сидя в кресле у окна. Несмотря на болезнь, свергнутый монарх излучал силу и властность. Собаки спали около него. На Энрике был черный костюм, прекрасно скроенный, но несколько широковатый. Король похудел еще больше.
— Не обращайте на меня внимания.
