Наверняка веди и это письмо пытался написать, но все что было на душе вместилось в одну фразу. Такую весомую и безгранично дорогую.
Взяла в руки телефон, думала позвонить или написать, но не решилась. Не знала что сказать. Сергей наверняка сообщил Громову, что приходил Игнат и рассказал о смерти Эльдара. Поэтому мой звонок будет выглядеть примерно так - «Эльдара убили, теперь можешь приезжать». Противно стало от этой мысли.
Я не ответила до этого ни на одно письмо, хотя очень хотела, а теперь нет смысла торопить события. Пусть все идет своим чередом. Я не сомневалась, что Демид обязательно придёт.
— Иди ужинать, — крикнула громко мама из коридора.
Она была не в духе. То ли ей ее понравилось, что я получаю письма от Демида, ведь она хотела верить, что мы расстались навсегда и малышку воспитаем без него, то ли ей не понравилось, что мы с Майковым долго просидели на кухне. Ушел он только тогда, когда убедился, что со мной все хорошо. Мама не умеет быть благодарной. Мы сейчас ни в чем не нуждаемся и это заслуга Сергея, который до сих пор мне платил зарплату. Я, конечно, подозревала, что за всем этим стоит Громов, но без доказательств предъявить мне было нечего, а начальник друга не сдавал, хотя я заводила об этом разговор и не раз.
- И что пишет? – спросила мама, как только я вошла в кухню.
- Я не буду ужинать, - поднялась из-за стола и направилась в свою спальню. В таком тоне общаться не было желания. Неприятно смотреть на злобное выражение лица.
- Я тебе добра желаю! – прилетело мне в спину. – С таким, как твой Громов хорошо крутить романы, а жить с ними сложно. Пусть он ребенку квартиру купит, каждый месяц деньги на содержание дает, а мужа мы тебе другого найдем.
- Не нужен мне другой, как ты не понимаешь, - остановилась возле двери своей спальни, прежде чем войти решила еще раз попытаться до нее достучаться. – Я Громова люблю. Всю жизнь только его любила. Не будет у меня других, не будет. Если не хочешь меня потерять, смирись! Я не прошу его любить, но относись уважительно."
"- Я его ненавижу! Он меня одной дочери лишил, теперь вот другую… - всхлипнула мама, прикладывая край кухонного полотенца к глазам.
Спорить бессмысленно. Внутри она никогда не примет Громова.
