Глупо так думать, глупо надеяться – потом будет больно от разочарования. Хвост Ролло мелькнул за очередным углом, и Рэйчел, затаив дыхание, свернула за ним.

Если это Йен – что ему там делать? Дорога вела их на окраину города: из вполне респектабельного района в трущобы и временные казармы британской армии. Стая куриц с кудахтаньем бросилась от собаки врассыпную, но Ролло даже не замедлил шаг. Покружив немного на месте, он обежал кривой сарай и выскочил на узкую слякотную улочку, ужом вьющуюся между рядами тесно стоящих косых лачуг.

У Рэйчел кололо в боку, по лицу градом катился пот, но упорства ей тоже было не занимать. Правда, от пса она сильно отстала. А еще содрала правым ботинком кожу на пятке, и казалось, что при каждом шаге в чулке хлюпает кровь. Хотя это просто разыгралось воображение: она же не раз видела солдатские сапоги, доверху полные крови…

В конце улицы Ролло куда-то свернул, и она что было сил припустила за ним. Чулки сбились, нижняя юбка сползла, и Рэйчел, наступив на подол, порвала ткань. Ну ничего: найдет Йена – все ему выскажет! Все-все!

Если к тому времени будет в состоянии говорить…

Вот только пса нигде не было видно. Рэйчел огляделась. Она стояла позади какой-то таверны. На заднем дворе густо воняло хмелем и тухлятиной от мусорной кучи, из здания неслись мужские голоса. Причем солдатские – уж больно знакомыми были интонации.

Рэйчел застыла от ужаса, прислушиваясь."

"Нет, кажется, там не допрашивали вражеского шпиона, просто вели самые обычные пьяные разговоры.

За спиной вдруг раздались тяжелые шаги, и кто-то схватил ее за плечо.

Рэйчел чуть было не взвизгнула, но сдержалась, чтобы не выдать Йена.

Только это оказался не Йен. Ее держал, больно сжимая плечо пальцами, какой-то старик: высокий, седой и с горящими глазами.

* * *Йен был голоден. Он не ел уже больше суток, не желая тратить время на охоту или поиски фермы, где мог бы выпросить ужин. Двадцать миль от Валли-Форджа он покрыл одним махом, даже не заметив расстояния.

Рэйчел была здесь. Здесь, в Филадельфии, как ни странно! Правда, выяснить это было непросто. Благо среди солдат Вашингтона нашелся один толстый немец-офицер с большим носом, который обратил внимание на лук Йена. Пара уроков стрельбы, беседа на французском (потому что по-английски немец изъяснялся с большим трудом), и Йену наконец позволили задавать в лагере вопросы.

Правда, сперва он натыкался лишь на недоуменные взгляды, но фон Штойбен решил проявить заботу о молодом парне и послал солдат навести справки о враче, а сам предложил Йену хлеба. В конце концов нашелся тот, кто знал некоего хирурга по имени Хантер, но тот якобы уехал в Филадельфию лечить какого-то особенного пациента. Где его сестра? Бог ее знает…

Впрочем, Йен не сомневался: куда Дензил – туда и Рэйчел.