Попутно шелестит его одежда, прерывая пение лета за окном. Ведь эта летняя ночь давно никого не волнует. Мы забываемся в страсти. Рустам избавляется от одежды, как от полыхающего огня. И набрасывается на меня, как изголодавшийся зверь.

Он прав. Ему всегда меня мало.

Он звал меня конфетой, которой невозможно насытиться. И специально ради этого он узнавал у врача, придется ли исключать близость во время моего положения.

Нет.

Не придется.

Это раззадорило его еще больше.

Не замечаю, как мои губы берут в плен. Словно в желании съесть, он не выпускает их из своего рта. Из меня вырывается стон — горячая мужская ладонь обхватывает грудь и поглаживает ее. Сперва нежно.

Он от меня без ума.

Как оказалось, я от него тоже.

— Разведи шире, — выдыхает он властно.

— Хорошо…

— Еще, — требовательно велит Рустам.

Я выполняю приказ и тут же чувствую, как его тело накрывает мое. Между бедрами становится горячо, его плоть становится слишком близко.

До безумия.

До нехватки кислорода в легких.

Рустам прав. Он заставит меня забыть. Никто больше не коснется меня, кроме него.

И вот я уже умоляю его, хнычу прямо в жесткие губы:

— Пожалуйста…

— О чем ты просишь меня?

Он словно усмехается, продолжая играть с моим телом."

"Умелые пальцы ласкают грудь, губы зацеловывают шею, щекоча и доводя до безумия. От удовольствия хочется закатить глаза. Почувствовать его в себе.

И вот он делает это. Заполняет одним толчком. Почти. Ненамного. Начинает проникать, но тормозит и тем самым вызывает мой разочарованный вздох.

— Сделай это. Умоляю, — стону я.

— Хочешь, чтобы я тебя…

— Да, да! Хочу, чтобы ты меня…

Закончить я не успеваю. Тихо вскрикиваю, когда сильные руки переворачивают меня на живот. Рустам заставляет меня встать на колени. Свободной рукой упирается в поясницу, заставляя прогнуться в спине.

Выхода нет. Выбора нет. Разум одурманен страстью. Мы чертовы заложники безумия.

Я послушно изгибаюсь, как ему того хочется. Как его это возбуждает. И тогда он рывком проникает в меня. С нами довольные стоны и выверенные движения, от которых прогибается кровать. Он не просто трахает, он овладевает всем: телом, разумом, мыслями.

На моих бедрах его пальцы. Впиваются почти до боли.

— Ты моя, Полина. Моя.

Не вижу его лица, но чувствую обжигающий взгляд затылок. Наши тела дергаются в такт. У меня глаза закатываются от его сладких поцелуев в спину, от проникновений — глубоких и ритмичных.

Я словно схожу с ума. Вместе с ним.

Он так долго этого хотел — получить меня. И все насытиться не может.

— Навечно моя, слышишь?

Говорит, что навечно.

А берет так, словно в последний раз.

Душу изматывает, волосы натягивает — ему так нравятся мои длинные волосы…

Еще одно движение, и он вынуждает лечь на спину.

Я без сил. Он — еще полон энергии.