Дает время привыкнуть перед тем, как толкнется нещадно и таранить будет, раздвигая все изнутри под свой размер.

— Молю… Рустам, — шепчу остервенело.

Басманов толкается играючи. Дышит тяжело, глаза его затуманены.

Ноги мои шире разводит, губы до крови целует. Своей девочкой называет и вот-вот женщиной сделает…

Я всхлипываю испуганно. И ноги пытаюсь вместе свести, чем еще больше зверя распаляю.

— Не дергайся! — рычит почти утробно.

— Рустам, я должна тебе кое-что сказать! Это… это очень важно. Остановись, умоляю!

Глава 8

— Рустам, я должна тебе кое-что сказать! Это… это очень важно. Остановись, умоляю!

Басманов вскинул взгляд, опалив мое лицо темными глазами.

Внутри него туман. Совершенный, бездумный. Жгучий и опаляющий жаром.

Рядом с ним страшно, но теперь без него — еще страшнее. Враги Рустама стали моими. Его не тронут, меня — подавно, а вот моего брата запросто.

— Что ты должна мне рассказать? — уточняет недобро, мазнув взглядом по моим раскрасневшимся щекам.

Вода из крана ритмично струилась вниз, наполняя ванну. Ванна большая, в ней безопасно.

Карина рассказывала, что ее брат безбашенный. Но ведь не мог он возжелать меня всего за несколько дней… Так ненормально — не мог. Создавалось впечатление, что заочно мы знакомы намного дольше. Что Рустам знает меня намного дольше.

Но спросить об этом я пока не решаюсь.

— Конфета… я тебя сейчас сожру. Говори!

Басманов резко хмурится. Я забываю дышать. А он хочет продолжить то, на чем я его остановила. Руками ко мне тянется, раздеть торопится.

— Я не виновата, Рустам. Это ты заставил меня все слушать. Ты хвастался мной, как…

— Как конфетой. Своей вкусной конфетой. И что?

В груди у меня неприятно екает.

От возбуждения не остается и следа. Голова его остыла. Басманов сощурился с подозрением. Понимает, куда я буду клонить. Хочет знать, что я от него скрываю.

— Ты будешь говорить, Полина? — интересуется нетерпеливо.

Я напряженно молчу, а Басманов принимается остервенело стягивать с меня остатки одежды. Разглядывает, не стесняясь. Отбрасывает платье к черту, колготки до конца рвет.

И в ванную ногами опускает. Видит, как мое тело дрожь пробивает, но опуститься под воду не позволяет. Заставляет стоять смирно.

Я руками хочу прикрыть грудь, так он силой их опускает. И колено одно в сторону отводит… раскрывая меня.

— Рустам! — пытаюсь воспротивиться.

— Руки убрала. Посмотреть хочу… — велит жестко.

Сердце трепыхается безнадежно. Я опускаю руки вдоль тела. Грудь моя поднимается яростно, пока он разглядывает меня там… между ног.

Взглядом трахает. Без стеснения представляет, как его орган заходится во мне.

В глазах Басманова целый ад. В них написано все, что он хочет сделать со мной.