От вкрадчивого шепота возле уха я замираю в ежовых рукавицах, боясь пошевелиться.
— И ты подумай хорошенько, прежде чем мне ответить… — добивает Рустам.
Молчу, кусая израненные губы.
Мамочки…
— Ты ничего не хочешь мне сказать, родная?
Глава 23
— Ты ничего не хочешь мне сказать, родная?
— Я? — хриплю в ответ.
— Да. Или ты замерзла? Чего задрожала? — его шепот разбудил меня.
— Н-нет, не замерзла.
— Вернемся в каюту?
Качаю головой и прошу Рустама остаться. Не хочу в каюту, там мысли тяжелые становятся. Здесь их волны качают, кислородом голову насыщают…
В общем, к моменту, когда солнце зашло за горизонт, я построила свои идеальные планы на жизнь, и мне было все равно, если планы Рустама были иными.
Я не хотела быть Дианой. Я другая, я имею право на выбор. Я никакой не ключ и не атрибут…
Правда, я еще не решила, как сказать Рустаму о беременности, но совершенно точно я знала, что я и Диана — это разные люди. Пусть она будет атрибутом власти, а я свободным от войны человеком.
Пальцы Рустама обвили мои руки, неосознанно уводя меня от потайных мыслей.
— Повторим фигуру Джека и Розы?
Я улыбаюсь, и послушно развожу руки в стороны. Настоящий Титаник… и высоко здесь было, в носу судна, и также страшно. Ветер бросается к телу, обволакивая нас свободой и желанием жить. Мы повторяем легендарный фрагмент из любимого многими фильма.
Боже, как красиво и волнительно в то же время…
В этот момент мне так захотелось набраться смелости и сказать Рустаму, что у него появилось уязвленное место в этой их войне… хотелось сказать о том, что я, возможно, беременна.
Только больно было вспоминать, как тогда, на воздушном шаре Рустам назвал своего ребенка уязвленным местом. Своего будущего ребенка.
Интересно, какой уже срок? Месяц точно, но убедилась в этом я только вчера. Так ведь обычно и происходит? К месяцу начинает тошнить, голова кружиться, цикл сбиваться… Тогда и появляется первая мысль о беременности.
Если сказать о беременности сейчас — есть шанс, что он не будет сильно ругать меня. Я ведь и сама вчера узнала. Вот только что Басманов скажет на это? А вдруг он запретит рожать? Господи, я ведь совершенно не знаю этого мужчину.
Но если затянуть, то это приведет его в бешенство. Однозначно. Рустам подумает, что я скрывала нарочно, что не хотела ему говорить. А если сам узнает…
Тогда быть беде.
— Ну-ка посмотри на меня… — велит Рустам.
И я слушаюсь дьявола. Смотрю в его бездонные глаза, а мысли лихорадочно крутятся в голове, сбивая с толку.
— И все-таки я спрошу еще раз: ты ничего не хочешь мне сказать?
Вкрадчивый шепот заставляет мое сердце биться чаще. Ноги стали ватными, и от неожиданности я присела, почти упала на колени. Рустам — следом.
Его глаза напряженно впились в мои.
