В глазах на секунду темнеет… Точно к врачу нужно сходить и поменьше из-за глупостей волноваться.
Я обхожу Рустама и становлюсь за его спиной. Мужчина послушно замирает, и я надеваю подвеску на его шею.
— Я боялась, что тебе нельзя такие штучки носить, — поясняю ему свое волнение.
— Что он значит?
Кулон падает ему на грудь, и Басманов тут же берет его в руки. Я хочу вернуться на место, но мужские руки рывком перехватывают меня на пол пути и сажают себе на бедра. Я успеваю лишь схватиться за его плечи и прижаться к жесткой груди, чтобы не упасть…
Повсюду рядом — тихо шумела вода.
— Я знаю, кто ты, Рустам.
— И кто же я? — смотрит безотрывно мне в глаза.
— Ты стал часто говорить о войне, и я хочу, чтобы этот кулон оберегал тебя в это непростое время.
— За меня даже не переживай.
Я качаю головой и уворачиваюсь от жадных поцелуев. Самоуверенность — в этом весь Рустам.
— На кулоне бог войны. Тебе понравился?
— Не думал, что девушки умеют делать подарки… — усмехается Басманов.
— Не всем же удивлять, как ты, — парирую я.
В робком поцелуе теперь я коснулась его губ. Но мою власть тут же свергли: Рустам перехватил инициативу, пятерней собирая мои волосы на затылке и притягивая к себе.
А в перерыве между поцелуем я пытаюсь выяснить:
— Рустам, твои люди… они сходили к нам с братом домой?
— Сейчас позвоню. Уточню, — целует жадно.
— Позвони сейчас… пожалуйста, — задыхаюсь под его напором.
Я задыхаюсь в мужских тисках, а тем временем в груди разливается пожар. Что-то плохое грядет, что-то непредвиденное. И этот пожар заставляет меня молчать, на потом перенести второй сюрприз…
Я заставляю себя смолчать о беременности.
И скоро я пойму, что пожар этот уберег меня от ошибки.
От роковой болезненной ошибки.
Телефон Рустама вибрирует, и лишь тогда Басманов отрывается от моего тела. Смотрит на дисплей, хмурится.
— Сиди здесь. Скоро вернусь. К бортам не подходи, — отдает приказания.
Я киваю. Рустам поднимает меня со своих бедер и усаживает на судно. Он склонился, чтобы поцеловать меня в крайний раз. Подвеска на его груди красиво блеснула, отразившись в нависающей темноте.
— Спасибо за подарок, родная.
Бог войны…
Рустам уходит, и чувство волнения накрывает меня вновь. Бог войны уходит спешно, торопливо. Звонит кто-то важный.
Наверное, его люди сходили-таки к нам домой и обнаружили брата. Неужели опять напился до такой степени, что не слышал моих звонков?
Не в силах ждать, я поднимаюсь на ноги. Слегка покачиваясь, я оказываюсь у степеней, ведущих с палубы вниз. Туда ушел Рустам и где-то там наша каюта.
Вот только я хорошо помнила, как Рустам велел мне никуда не уходить и ждать его у носа судна.
— Скажу, что за водой пошла… — решаю я.
И спускаюсь вниз. Везде темно, кроме небольших фонарей над головой.
