Мехмет предложил со мной заниматься отдельно от остальных, но мне это показалось неудобным, и я решил продолжить самостоятельно, а для этого раздобыть какой-нибудь учебник или самоучитель. Увы — не нашлось такого в Ленинграде, и ни одного кружка албанского языка тоже не было. Мои расспросы по этому поводу натыкались на удивленные взгляды — надо же, какой странный мальчик. Это сегодня слова «Учи албанский!» никого не удивляют, а тогда время было попроще, побесхитростней…
Настал день смотра, и наш классный хор, в центре которого высился усатый албанец в пилотке с кисточкой и с набитой газетами кобурой на поясе, произвел фурор своей «Шкипония партизане». Я тоже стоял вместе со всеми и в такт открывал рот. Нас единогласно признали достойными представлять школу на районном конкурсе, где призовое место тоже можно было считать обеспеченным. Так оно и случилось бы — да, на беду, как раз в самый неподходящий для нас момент отношения СССР с Албанией испортились, и всех албанских студентов и аспирантов отозвали на родину — включая и нашего незаменимого солиста Мехмета Наимовича. А без него все как-то сразу позабывали албанские слова, да и эффект выступления был бы уже совсем не тот. Так что на районный конкурс мы даже не пошли, чтобы не позориться. И я тоже оставил мысль об изучении албанского языка. А m""e kuptoni?[1]
Как я мучил Любку Шевцову
По мере того как мы из детей становились подростками, девочки стали привлекать наше внимание не только благодаря возможности списывать у них уроки и дергать за косички. Хотя мальчишеские и девчоночьи компании продолжали держаться, шептаться и бузить по отдельности, некоторые взаимные симпатии стали очевидны, хотя поначалу бурно опровергались и осмеивались. Желающий поднести симпатичной ему девочке портфель до дома вынужден был тайком отходить следом за ней подальше от школы, а там неумело изображать случайную встречу — не то задразнят. Основной возможностью общаться вне класса с соучениками противоположного пола была так называемая общественная работа: подготовка всяких пионерских, а затем комсомольских мероприятий, репетиции самодеятельных спектаклей и концертов. Были всякие кружки, но они ориентировались либо на мальчиков (судомодельный, радиотехнический и т. п.), либо на девочек (мягкая игрушка, кройка и шитье и прочее домоводство)."
"Каждый класс был увешан всевозможными самодельными плакатами учебного и идейно-патриотического содержания, а к праздникам вывешивались стенные газеты. Выпускалась и школьная стенгазета, которую готовившие ее по очереди и соперничавшие между собой старшие классы старались сделать как можно длиннее. Рисовали ее на оборотной стороне рулона обоев.
