Моё же собственное тело сейчас практически ничем не пахло, потому что за время болезни его часто обтирали. Помыться бы, как положено.

— Нянюшка, простыни поменять надобно, — продолжила говорить я.

— Так ведь намедни перестилали, — всплеснула в ужасе сухими руками нянька.

Но не успела я хоть что-то сказать, как в дверь громко постучали, затем створка распахнулась и в мою комнату без приглашения шагнул король. Мой отец.

Он был одет в шелковые полосатые, разной расцветки шоссы, и робу, длиной до середины бедра, поверх рубахи мужчина накинул длинную до колена верхнюю тунику, расшитую тонкой золотой нитью, которая, в свою очередь, была подпоясана на талии широким ремнём.

Туника плотно облегала торс и расширялась книзу. Рукава в зоне кисти были немного расклешенными. В общем выглядел он для меня странно, но обычно для этого времени. На голове тщательно уложен шаперон[1], а поверх него нахлобучен тонкий золотой обруч. И я была более чем уверена, что в моём мире так корону не носили.

— Жанетта, оставь нас, — распорядился он, устраиваясь в одном из неудобных кресел.

Не успела за моей нянькой закрыться дверь, как лицо отца из сурового стало почти добрым.

— Элоиза, я безмерно счастлив, что ты поправилась!

Глава 2"

"Власти грёз отдана,

Затуманена снами,

Жизнь скользит, как волна,

За другими волнами.

Дальний путь одинок.

В океане широком

Я кружусь, как цветок,

Занесенный потоком.

Мирра Лохвицкая

— Иди ко мне, девочка моя, — вдруг ласково улыбнулся он мне и тело на автомате, осторожно спустившись с широкой кровати, устремилось к этому чужому для меня мужчине.

Я забралась на оказавшиеся острыми коленки короля и доверчиво уставилась в синие глаза.

Как-то сопротивляться всему этому я не успела: тело помнило, а разум оказался в ступоре и хорошо, что всё произошло именно так.

Новый родитель ничего не заподозрил.

— Девочка моя, — продолжал говорить он, мягко поглаживая мои волосы, — вот как померла твоя матушка родами, так и нет никого на свете ближе тебя. Эх, как мне её не хватает, — и король прикрыл чуть красные веки. И как показало время, Вильгельм Первый выказывал чувства только наедине со мной, всё остальное время он был холоден, даже жесток. Я же доверчиво прислонилась к отцу, и мы уютно помолчали, каждый думая о своём.

Вообще отец был женат дважды: первый брак был договорным и эту женщину король так и не смог полюбить. Она же родила ему двух сыновей и дочь. А после умерла при невыясненных обстоятельствах. Второй раз он женился сразу же не соблюдая приличий, без оглядки на правила. И этот брак был более удачен, хотя бы потому что суженую он выбрал уже сам. Но и любовь между ними была, от которой родилась я, а затем моя биологическая мать Мария Антуанетта Лосская померла вторыми родами, вместе с ребёнком.