Секунда плохо сдерживаемой ярости…
Проклятье.
Резко хватаю справочную в руки и раскрываю.
Первое что вижу — инициалы.
Адалин Ридвон вис Эртон.
— Хмм, теперь ясно, почему никто не согласился принять её. Уволю всех, — закрываю папку и покидаю свой кабинет.
Минуя лестницу, иду по коридору в кабинет Эстоса. Взгляд сразу выхватывает ребёнка, девочку, лет пяти, сидящую на стуле у входа.
Передёргиваю плечами, хватаюсь за ручку двери, но задерживаюсь, чувствую на себе любопытный взгляд. Поворачиваю голову.
— Что?
— Тепель вы будете защищать мою маму? — девочка улыбается, показывая мне молочные зубы.
— Нет, — отвечаю, заканчивая на этом разговор.
Поворачиваю ручку двери.
— Вы доблый.
Приподнимаю брови и опускаю тяжёлый взгляд на девочку, дав понять всем своим видом, что она ошибается.
— Нет.
Девочка продолжает молча чему-то улыбаться.
Я закатываю глаза и распахиваю дверь. «Эстос, чтоб тебя!»
Вхожу в кабинет и тут же морщусь.
Что за вонь у него постоянно в кабинете: это от дешёвого табака и застарелой заварки. Но тут же улавливаю другой запах: тонкий, цветочный, приятный. Я жадно тяну его в себя.
Точнее, молодой госпоже. Ее светло-ореховые волосы собраны в повседневную причёску, платье простого кроя, но подобранное со вкусом, очерчивает узкие женские плечи и облегает тонкую талию. Хотя миниатюрной её вряд ли назовёшь, а вот высокой — вполне.
Я прошёл к столу. Не смог не отметить размер её груди: немаленькая, полная и высокая. Как я люблю.
Настроение мгновенно поднимается, и куда-то улетучивается гнев. Я бросаю папку на стол и опускаюсь в кресло, раскрываю документацию, приступаю сразу к делу.
— Итак, госпожа Адалин Ридвон, — читаю имя и поднимаю… оценивающий взгляд.
Скольжу им по грудям и выше, пересчитываю каждую пуговицу до самой шеи и линии подбородка; на пухлые розовые губы, ровный, почти кукольный нос и яркие, выразительные, со светло-голубыми радужками и чёрными точками зрачков глаза, остро смотрящие на меня из-под густых ресниц.
Адалин Ридвон
Эстос Вирон, как представился мужчина, пригласил меня в свой кабинет, посадил на стул, и сразу же отлучился.
Я сижу в полном одиночестве, слушая в тишине, как тикают старые настенные часы.
«С ней всё будет хорошо», — пытаюсь себя успокоить. Я не уйду отсюда, пока не добьюсь своего. Ради нашего же с ней блага.
Наконец за моей спиной распахивается дверь. Я мгновенно расправляю плечи и продолжаю сидеть на месте с идеально выпрямленной спиной и чувством полного достоинства, наблюдаю краем глаза, как мимо меня проходит законник. Он обходит стол.
