Дегтярев небольшой любитель болтать по телефону. Как правило, он отделывается междометиями, лучше беседовать с ним лично, но обещание, данное Карине, обязывало меня к скорым действиям. Вполне вероятно, что она беспокоится не зря, пока я вернусь в Ложкино, Александр Михайлович может взять в свой отдел другого сотрудника.

– Дегтярев! – гаркнул в трубку толстяк.

– Васильева! – машинально ответила я. – Ой, прости! Я вовсе не собиралась издеваться!

– Что у нас происходит? – зашумел полковник. – Дома никого нет! Даже собаки исчезли! Ходит странная парочка – мужчина и женщина. Не здороваются. А еще кот, черный! Нет, представляешь, вхожу я в холл, ставлю на пол сумку, и вижу: кошак выплывает. На меня ноль внимания, доходит до галошницы, вытаскивает лапой одну туфлю, вторую, третью… Очень деловито, словно ищет нечто определенное. Наконец достает кроссовку, садится, писает в нее и уходит. Меня вообще не испугался! Он кто? Откуда?

– Это Венедикт, – пояснила я. – Милейшее создание мстит Витьку и Лесе, они ему не нравятся. Мне, впрочем, тоже. Сама бы им в туфли написала.

– Кто? Кому? Почему? Мне не понравится, если кот изгадит мою обувь, – занервничал Дегтярев.

– Венедикт охотится только за дружной семейкой, – объяснила я, – с остальными он сладкая мурлыка.

– И почему в моем шкафу бардак? – взвыл толстяк. – Открыл створки, а там пейзаж с тортом!

– Что? В твоем гардеробе и правда торт? – поразилась я.

– Нет, еще хуже! – рявкнул Дегтярев. – Уезжал – все было замечательно. Валялось белье удобной кучей, я отлично помнил, что где. А теперь шмотки стопками разложены! Справа майки, слева носки… Как на плацу! Кто разбирал мои вещи без спроса?

– Я думала, тебе понравится армейская тщательность, – улыбнулась я, – все-таки военный человек.

– Кто?

– Ты!

– Я? С ума сошла! Больше не подходи к полкам ближе, чем на десять тысяч метров!

– Тогда мне придется ночевать за забором, на обочине Ново-Рижского шоссе, – не сдержалась я. – Ох, извини! Все, прекратила зубоскалить. Вещи разложила Леся.

– Зачем? Она кто? Откуда взялась?

– Милый, успокойся и выслушай меня.

– Не желаю слушать глупости!

– Но я еще ничего не сказала.

– Уже сыт по горло.

– Вдруг я сообщу нечто интересное? – Я сделала попытку заинтриговать полковника.

У Александра Михайловича есть недостатки, и один из них – неумение слушать собеседника. Думаете, это странно для человека, который по роду деятельности должен замечать нестыковки в показаниях преступников? Но дело в том, что на службе полковник адекватен и очень внимателен, но дома начисто теряет эту способность. Мне еще ни разу не удалось договорить до конца фразу, толстяк прерывает меня речь и с ходу заводится.

Вот вам свежий пример.