Пришлось даже чуть-чуть подтолкнуть ее в спину и представить нашего целителя. Зато впечатление от говорящего огромного филина с лапами и хвостом было уже не столь сильным.
— Вот как-то так и живем, — со вздохом прокомментировала я и, как ребенка, завела ее в холл и подвела за руку к дивану.
Усадила, сходила за книгой регистрации и начала стандартную процедуру: озвучила имеющиеся у нас виды номеров и спросила, чем она может оплатить свое пребывание.
— У меня есть немного драгоценностей, — помолчав, сообщила она. — Но мне бы очень не хотелось их отдавать. Я не знаю почему, но мне кажется, что они для меня важны.
— Могу я взглянуть?"
"Боре явно не хотелось их показывать, но вырваться из мира вампиров было важнее, и она принялась копаться в своем узелке. Через минуту на журнальный столик опустились золотые сережки с голубыми камушками (кажется, топазы), ажурный браслет с одним аналогичным камнем в центре изящно выполненной розы ветров, и медальон, на крышке которого красовалась инкрустация — все та же роза ветров.
— А ты из правящей фамилии, надо же, — не думая о том, что говорю, брякнула я и сама же озадачилась.
— О, — растерялась гостья. — Я? А какой?
Мы с ней уставились друг на друга. Я пожала плечами, покосилась на украшения, подумала и снова пожала.
— Ветреной?
Я протянула руку к медальону, желая взглянуть на безделушку ближе, но тут внезапно Этьен, сидевший рядом с нами, вскочил, прыгнул на меня и опрокинул назад вместе с креслом.
Я сдавленно захрипела под этой тушей, опять ставшей материальной, и обалдело заморгала, а он, вжимая меня в мягкую мебель, беззвучно оскалился.
Над нами склонилась испуганная блондинка.
— Госпожа Агата, вы как?
— Давай все-таки уже на ""ты""? — снова предложила я, отодвигая в сторону пушистую волчью морду. — Ты-то принцесса, а я тебе тыкаю. А я… не принцесса, короче.
Бора неожиданно прыснула от смеха, став не просто красивой, но еще и очень миленькой. Но я вдруг поняла, что на самом-то деле она вовсе не такая юная, какой выглядит. Намного старше.
Грустно взглянув на волка, продолжавшего лежать на мне, но уже с довольным масленым взглядом, произнесла:
— Мог бы и не лапать меня и не ронять. Неужели нельзя было как-то иначе не дать мне прикоснуться к этим украшениям? Артефакты, да? Опасные? И вообще, слезь с меня.
Вместо ответа, он лизнул меня в лицо. Несколько раз. Вот прямо этим своим слюнявым языком.
— Фу-у-у, — заверещала я, отбиваясь и отмахиваясь. — Сейчас же прекрати. Леслия, стащи с меня этого кабана.
В этот момент что-то грохнулось рядом. Я затихла, и волк тоже прекратил ""умывать"" меня.
— Это что? — шепотом спросила я. Волчище пожал плечами, не пытаясь, впрочем, встать с меня. — Да слезь же ты. И кстати, а кто такая Леслия?
Мы с ним снова переглянулись.
