Мы оба понимаем, что Ганс — еще один человек, попавший в паутину мэра. И таких было действительно немало. Я слышал разговоры о том, что мануфактура убивает, только вот мало кто решается такие вещи обсуждать вслух, потому что это же для многих одно из немногих мест, где можно заработать Хельфьорде.
— Ты готова рискнуть его жизнью? — прямо спрашивает Марту Фридер.
— Хотите сказать, что лучше оставить все как есть? — кухарка даже расправляет плечи, с вызовом глядя на Фридера. — Да, я знаю, что Ганс еще жив: просто потому, что он им нужен, без него работать установка не будет. Но я его не видела слишком давно. Если ничего не сделать, он или сойдет с ума, или просто умрет.
Марика подходит к Марте и обнимает ее:
— Мы поможем твоему брату. Обещаю.
Потом к ним присоединяется и Рина. Конечно, обещание громкое, которое выполнить сложно. Но сейчас любая поддержка, любая помощь будет бесценной. Особенно изнутри мануфактуры.
Слишком долго мы играли в кошки-мышки с мэром. Пора заканчивать эту игру.
— Хорошо, — киваю я, сжимая в кулаке салфетку. — Как я понял, завтра на площади будет праздничное представление о первом главе Хельфьорда. Мэр очень старательно меня приглашал на него, а потом и на праздник, так что я великодушно решил почтить своим присутствием. После представления он непременно выступит, чтобы покрасоваться перед народом. Вот там мы его и возьмем. Публично. При всех.
— Но… Аурика… — произносит Марика, нервно сжимая мои пальцы.
— Именно поэтому ты туда не пойдешь, — отрезаю я. — Марта. Делай что хочешь, как угодно извернись, но Аурика должна быть полностью отвлечена. У нее не должно быть ни минуты свободной, и, желательно, держи ее подальше от мужчины. Руди укажет тебе на него.
Совенок издает согласное “ух-у”, а Ригель внутри смеется над комментарием Руди: “Помечу так, чтобы сомнений не осталось!”
— Фридер, — продолжаю я. — На тебе все те, кто может дать показания против мэра. Особенно во всем, что касается мануфактуры. Они просто инструменты, я больше чем уверен, что про культ ни малейшего понятия не имеют. А если имеют… Что ж, сразу отсечем продажных.
— Они сделают что угодно, чтобы очистить свое имя, если пригрозить конфликтом с Эльвариамом, — усмехается Фридер. — Ведь гораздо проще спихнуть всю вину на кого-то, а самому остаться в белом пальто.
— Именно так, — соглашаюсь я. — А я потом пообщаюсь, узна́ю, кто на самом деле чего стоит. Тардену я тоже письмо написал, чтобы держать в курсе. Потом пришлите ко мне в кабинет Ульку, к ней у меня тоже есть разговор.
— А что… Должна делать я? — все же в голосе Марики чувствуется обида."
"И волнение. За меня. И от этого мне прямо сейчас безумно хочется сгрести ее в охапку, а лучше закинуть на плечо и уйти в комнату. Прямо до завтрашнего утра, не меньше.
