— Но и не стало хуже. А могло быть! Гораздо, гораздо хуже, — я-то помнил, какая волна террора поднимется в ближайшие годы после смерти Плеве. Еще бы знать, когда она будет.
Не успел Лосьев снова что-нибудь возразить, как впереди что-то громыхнуло, и где-то в центре Ляояна под грохот пистолетных и ружейных выстрелов начал подниматься столб черного грязного дыма. Словно чье-то надгробие… Я дал себе на оценку ситуации всего лишь пару мгновений, а потом приказал остановить поезд и принялся командовать, собирая всех оказавшихся под рукой солдат и формируя несколько групп.
— Пулеметы берем? — крикнул из состава поручик Зубцовский.
— Конечно! И пушки тоже!
Что бы там впереди ни случилось, я не планировал сдерживаться.
* * *"
"Алексей Николаевич Куропаткин решил записать этот день в список самых удачных в своей карьере. Изначально он опасался проблем со стороны великого князя и Плеве, но даже те оценили его управление Маньчжурской кампанией довольно высоко. Еще бы — на фоне поражений флота он мог бы позволить себе даже проиграть пару крупных сражений, и все бы только плечами пожали.
Нет, самому поражению Бильдерлинга никто особо не радовался — по крайней мере, прямо — но вот то, что, начиная с Харбина, высоким гостям каждое утро, где бы они ни остановились, приносили самые свежие сводки, их приятно поразило. А когда Куропаткин еще и показал, как эту придумку можно правильно использовать, все и вовсе заиграло новыми красками.
— Представьте, что вы подумали взять кружку чая, — плавно говорил главнокомандующий всей маньчжурской армии. — Подумали, и рука потянулась вперед — скорость реакции мгновенная. На войне генерал отдает приказ, полк выступает в сторону врага… Скорость реакции зависит от ума командира, сколько времени ему потребуется на принятие решения, но гораздо больше — от того, сколько его приказ будет идти до этого полка. Раньше это была скорость лошади вестового, потом добавилась музыка, световые сигналы, телеграф.
— То есть вы предлагаете тратить больше денег на армию, — усмехнулся Витте, который сразу вычленил главное.
— Не думаю, что больше, — Плеве не согласился.
Возможно, не искренне, но потому что всегда предпочитал поспорить с министром финансов.









