Всегда спокойный, даже апатичный кролик неожиданно поднял верхнюю губу, обнажив длинные, вполне крепкие зубы. Я отдернул ладонь.
– Мяу, мяу, – донеслось из кресла.
Кот спрыгнул на пол и пошел к двери, на пороге он обернулся и с укоризной заявил:
– Мяу! – Затем помедлил и добавил с другой интонацией: – Мяу.
Василий явно вел какой-то разговор, недоступный для моего понимания, похоже, кот был зол.
– Мяу, – отрывисто приказал он и вышел в коридор, за ним мгновенно поскакал Филимон. Я посидел пару минут на кровати, собираясь с силами, потом решил пойти в душ, взял с кресла грязную рубашку и обнаружил, что она насквозь мокрая. Гадкий Василий, недовольный мной, отомстил по полной программе.
Глава 30
В Шереметьево я прибыл точно к указанному времени и встал около табло в зале отлета. Тяжелый саквояж, набитый, очевидно, кирпичами, громоздился у ног, в руках я сжимал бумажку. Рейс номер… Москва – Иерусалим, А. Штейнбок.
Глаза мои бегали по толпе. Отчего-то казалось, что незнакомый Штейнбок – это невысокий кряжистый мужчина лет пятидесяти, с бородой и усами. Бог знает, почему в голову взбрела эта мысль. Людской поток равнодушно тек мимо, в здании было душно и слишком сильно пахло духами.
– Простите, – раздался сзади мелодичный голосок, – вы, наверное, Иван Павлович?
Я обернулся. Хрупкая девушка лет восемнадцати смотрела на меня прозрачными, словно весенние, еще не успевшие растаять льдинки, глазами.
– Это вы принесли посылку от Элеоноры?
– Э… да, жду А. Штейнбок.
– Правильно, – улыбнулась девочка, – вот мой паспорт, смотрите.
Черно-белая фотография не передавала ее очарования. Алла Ароновна Штейнбок, гражданка Израиля.
– Мне пора, – снова улыбнулась Аллочка и сделала попытку оторвать каменно-тяжелый чемодан от пола.
Я галантно отстранил ее от поклажи.
– Покажите, куда отнести саквояж.
– На таможенный контроль, – махнула изящной ручкой Аллочка, – не ожидала, что посылка такая огромная, у меня с собой только ручная кладь, крохотная сумочка, я люблю путешествовать налегке!
Продолжая беседовать, мы добрались до того места, где пассажиры показывали таможеннику свои вещи. Я поставил саквояж на ленту транспортера и спросил у женщины в серой форме, сидевшей за стойкой:
– Вы разрешите проводить девушку? Очень вещи тяжелые.
– Только до паспортного контроля, – весьма вежливо ответила таможенница, – дальше не пустят, там уже граница.
– Да, конечно, спасибо, – обрадовался я, и мы с Аллочкой стали поджидать своей очереди на досмотр.
Впереди маячило несколько человек, впрочем, сзади тоже выстроился хвост. Люди вели себя спокойно, нервничала лишь пожилая женщина, находившаяся непосредственно перед нами.
