Слов не разобрать. Но судя по всему, этим двоим замечательно вместе.

Все-таки распахнув дверь, решаю войти.

— Привет, мама! — оборачивается дочь.

— Привет, моя хорошая.

— Смотри, какой красивый дом! — подскочив с ковра, хвастает Аленка. — Мы с папой его почти собрали!

— Дом восхитительный.

Из экологически чистого материала — дерева. Стены выкрашены в нежно-розовый, а крыша белая. Есть два окошечка, а к ним в комплекте кокетливые зановесочки в мелкий цветочек. Внутри домика имеется освещение, работающее от батареек.

— Аленка съезжать собралась, — шутливо говорит Захар. — Будет теперь жить отдельно.

— Да! — кивает дочь. — Я буду жит в этом своем доме!"

"— Вот как? — поддерживаю игриво настроение. — Но хоть в гости нас с отцом позовешь?

— Позову. Когда папа соберет домик, мы будем отмечать новоселье!

Осторожно перешагиваю кружки с кофе, скопившееся после Суворова, и кружки с какао, недопитые Аленкой.

Тут же на полу стоит большая плоская тарелка с фирменными бутербродами Риты.

Наклонившись, беру один, кусаю и едва не млею от удовольствия.

Рита берет тостовый хлеб и смазывает его майонезом. Для начинки смешивает корейскую морковку, сладкую консервированную кукурузу, копченую колбасу, мелко нарезанную на кубики, и тертый сыр. Разложив ингредиенты на хлеб, сверху опять посыпает сыром и отправляет плавиться в духовку.

Аленка без ума от такой закуски, как, впрочем, и я.

Слопав бутерброд, я поднимаю взгляд на настенные часы, которые показывают почти десять.

— Папа, наверное, устал, — предполагаю я. — Домой захотел. Может, завтра закончите?

— Но папа уже дома, — приподнимает бровки Алена.

— Нет, папа живет у себя в квартире…

— Пусть он останется тут!

Суворов молчит. Не вмешивается. Даже на меня не смотрит, так и застыв с шуруповёртом в руках.

— Солнышко, — вздохнув, присаживаюсь возле Аленки на корточки, — ты же знаешь, что папа живет отдельно.

— Но я же загадала желание! Я же задула все свечки! Почему нельзя? Что я сделала не так?

Ты все сделала так, любимая доченька. Все от себя зависящее…

Только не плачь, пожалуйста. Мне не хочется чувствовать себя скверной матерью. Я и так чувствую вину за то, что из-за работы мало уделяю тебе время. И потому ты выросла папиной дочкой.

Он, в отличие от меня, возится с тобой с самого рождения. Это он готов из-за одной твоей слезинки взмыть под самые небеса и достать звезду, лишь бы ты улыбнулась.

Наверное, я действительно плохая мать, потому что вижу расстройство доченьки, но не поддаюсь ей. Не спешу сказать: раз Алена захотела, чтобы папа жил здесь, значит он остается. Но я прислушиваюсь к своим ощущениям и в глубине души тоже хочу, чтобы сегодня Захар был с нами…

Прощают тех, кто просит прощение.

— Если папа захочет, он может переночевать в мансарде, — на выдохе говорю.