— Ты здесь, чтобы подарить мне подарок за победу? — спросил я, прислонившись к шкафчикам. Мой член имел в виду все виды подарков. Все они были связаны с ее идеальным ртом и, несомненно, идеальной киски.

— У меня есть только бутылка воды и чистые полотенца.

Она показала мне то, что держала в руках, виновато улыбаясь. Я покачал головой и усмехнулся. Боже, эта девушка. Понимание затопило ее лицо.

— О, ты имел в виду... — она махнула рукой в сторону своего тела.

— О нет. Нет. Прости.

Я закрыл глаза, борясь с желанием рассмеяться. Прошло много времени с тех пор, как женщина заставляла меня смеяться. В основном они просто заставляли меня хотеть трахнуть их до потери сознания.

— Надеюсь, ты сможешь жить с бутылкой холодной воды, — сказала она дразнящим голосом.

Когда я открыл глаза, она стояла передо мной, протягивая бутылку. Она была на голову меньше меня и на расстоянии вытянутой руки. Глупая девчонка. Ей нужно научиться самосохранению. Я взял бутылку и осушил ее в несколько глотков. Она осмотрела мое тело.

— Здесь так много крови.

Я бросил взгляд вниз. На ребрах, там, где меня задел острый край клетки, виднелся небольшой порез, а на Лёвом боку и правом бедре образовались синяки. Большая часть крови не моя.

— Ничего страшного. Бывало и хуже.

Ее взгляд задержался на моем лбу.

— У тебя порез, который нужно обработать. Есть ли поблизости врач, которого я должна вызвать?

— Нет. Мне не нужен врач.

Она открыла рот, чтобы возразить, но потом передумала. Она помолчала.

— Ты выглядел так... — она покачала головой, ее нос сморщился самым чертовски восхитительным образом. Черт, эти чертовы веснушки. — Я не знаю, как это описать. Свирепо.

Я удивленно выпрямился. Она казалась почти очарованной.

— Тебе не было противно? Я думал, что это слишком жестоко.

Она пожала плечами одним изящным движением.

— Мне было противно. Это такой вид спорта. Я даже не знаю, можно ли это так назвать. Это про избиения друг друга .

— Это также о том, чтобы читать своего противника, видеть его слабости и использовать их против него. Речь идет о скорости и контроле."

"Я снова просканировал ее, читая, как читал своих противников. Нетрудно было догадаться, почему Стефано выбрал ее, если бы я позволил. Было очевидно, что у нее была трудная жизнь, что некому было заботиться о ней, никогда не было. Было очевидно, что она хотела большего, хотела, чтобы кто-то заботился о ней, был добр к ней, любил ее. Стефано хорошо притворялся, он был кем-то вроде этого. В конце концов она поймет, что лучше полагаться только на себя. Любовь и доброта были редкостью, не только в мире мафии.

— Я не понимаю, почему люди смотрят, как другие причиняют друг другу боль. Почему людям нравится причинять кому-то боль?

Я был последним человеком, которого она должна была спросить.