Возможно, увидев, как я борюсь, она поняла, что вообще не должна была садиться в мою машину. Забавно, как по-разному люди реагируют на кого-то, в зависимости от одежды человека. Костюм? Благонадежный.

— Я не могу позволить тебе сделать это снова.

— Тогда вызови такси. Ты не должна ходить по этому району в одиночку ночью.

Я знал все причины, по которым ей не следует называть свое имя.

— У меня нет денег, — сказала она, а потом посмотрела так, будто хотела проглотить язык.

Я полез в сумку и вытащил пачку пятидесяти долларовых банкнот.

Глаза Леоны расширились.

— Откуда у тебя столько денег?

Она не выглядела впечатленной, только настороженной. Хорошо. Нет ничего хуже женщин, которые решили, что ты стоишь их внимания после того, как увидели, что у тебя есть деньги.

— Деньги за победу в бою.

Что было почти правдой. Я распутал пятидесяти долларовую бумажку и протянул ей. Она яростно замотала головой.

— Нет. Я правда не могу этого принять.

— Отдашь, когда Роджер заплатит.

Она снова покачала головой, но на этот раз уже не так уверенно. Я видел, что она устала.

— Возьми, — приказал я.

Она моргнула, ошеломленная приказом, но не в силах сопротивляться, поэтому, наконец, взяла деньги..

— Спасибо тебе. Я тебе скоро верну.

Мне всегда так говорили. Она закинула рюкзак на плечо.

— Мне нужно идти, — сказала она извиняющимся тоном.

Я проводил ее на улицу. Моя машина стояла прямо перед дверью. Она взглянула на нее.

— Ты зарабатываешь столько денег, сражаясь с Кейджем?

— Это не моя работа. Это хобби.

Больше любопытства с ее стороны. Никаких вопросов. Девушка, которая узнала, что любопытство убило кошку.

— Вызови такси, — сказал я ей.

Она улыбнулась.

— Не волнуйся, я это сделаю. Тебе не нужно ждать.

Она не вызовет такси. Я мог это сказать. Я терпеливо ждал. Если она думала, что сможет так меня прогнать, то ошибалась.

— У меня нет телефона, — неохотно призналась она.

Ни денег, ни телефона. Я сунул руку в карман джинсов, когда она вздохнула и покачала головой.

— Нет, не надо. Я очень хочу прогуляться. Я не могу позволить себе тратить деньги на такси — сказала она с явным дискомфортом.

Было очевидно, что она бедна, поэтому с ее стороны было бесполезно пытаться скрыть это от меня. Стефано не стал бы охотиться на ней, если бы она не казалась легкой мишенью. И, черт возьми, с этим поношенным платьем, поношенными шлёпанцами и гребаным поношенным рюкзаком на этой планете, не требовалось никакого гребаного гения, чтобы понять, насколько она бедна.

— Тогда позволь мне хотя бы пройтись с тобой, — сказал я к собственному удивлению.

Я не хотел, чтобы Стефано дал ей еще один шанс, или чтобы один из головорезов тронул ее рукой. Что-то в ее доверчивой невинности притягивало меня, как мотылек к огню. Без сомнения, это был азарт охоты.