– У меня кареты нет и живот не болит, так что я с вами, ваше высочество, – ответил рыцарь.

– Вы действительно уверены, что у вас нет очень важных и срочных дел, которые временно не позволят вам сопровождать меня?

– Скажи, что тебе надо отлучиться на пять минут, – чуть слышно забурчал Лохматик, но Федор только тихонько шлепнул ладонью по сумке.

– Я уверен. Можете на меня положиться, – просто ответил телохранитель.

Принцесса согласно кивнула и повернулась к своему войску.

– Мои гвардейцы, – обратилась Виола к стоящим в строю солдатам в белых сюрко, украшенных пятью желтыми лилиями. – Это не проверка на верность, ваша верность мне известна, и у меня никогда не было причин в ней сомневаться. Но я приказываю… Нет, прошу вас, если есть желающие остаться в городе, оставайтесь. Вы все поняли, что происходит, и, если у кого-то есть уважительные причины покинуть строй и уйти, я никого укорять и задерживать не буду.

Строй гвардейцев даже не шелохнулся.

– Ну что ж, тогда выступаем…

– Виола, – решил высказать свое мнение Федор, – раз так все складывается, вам сегодня надо отказаться от поездки и потребовать у опекунши охрану, достойную вашего сана.

– Да, лорд Тарэкс уже предлагал отряд своих наемников в помощь. Соглашаться?

– Тот самый, который во дворце?.

– Да, тот самый. Выступаем!

– Но он не посмеет в открытую…

– Вы уверены, что не посмеет?

– Нет…"

"Кортеж выехал, и, несмотря на такую рань, казалось, все жители города высыпали на улицы, чтобы поприветствовать Виолу. Посмотреть было на что. Принцесса ехала в роскошной золоченой карете, запряженной шестеркой прекрасных, ослепительно-белых лошадей. Второй экипаж был поскромнее, он предназначался для багажа высокородной особы. Впереди и позади карет торжественно вышагивало по двадцать человек личной гвардии принцессы, вооруженных длинными копьями и круглыми бело-желтыми щитами. Жители рукоплескали и бросали в воздух конфетти. Виола периодически выглядывала из окна кареты и милостиво одаривала подданных, разбрасывая в толпу медные и серебряные монеты. Да, красочное было зрелище!

После медленной и торжественной езды по городу кортеж наконец-то пересек крепостные ворота, и лошади двинулись вперед чуть быстрее, но не намного. Ускорить движение было нельзя, так как вся охрана была пешая, кроме единственного конного всадника – сэра Федора Контуженого, как его за глаза в насмешку стали называть придворные.

«Неужели Лохматик прав и мы все смертники? – грустно подумал Федор. – Не зря у фрейлин неожиданно карета сломалась».

– Ну-ка, ребята, – обратился он к телохранителям, – покажите кто-нибудь свой щит.

Удивленные таким дружественным обращением, рабы-гвардейцы передали ему один из своих щитов.