Вспоминала, как она потерянным взглядом гипнотизировала кружку, размешивая сахар в чае; как испугалась, завидев у меня в руках то самое любимое суфле. И как дрожал ее подбородок, когда она рассказывала о дочери. Громко стучали колеса бегущего по рельсам вагона. Поезд резко тормозил, потом, вновь набирая ход, время от времени протяжно свистел… У меня же в голове вертелась лишь одна фраза: «Не держите в себе обиды».

На телефон пришло сообщение от мамы: «Ты приедешь сегодня?»

«Уже еду!» – ответила я. Устало вытянув ноги в проход, достала из сумки наушники, включила музыку и закрыла глаза. Грохочущий поезд вез меня в новую жизнь, которую я решила начать с сегодняшнего вечера.

Глава одиннадцатая

– А это Лера позапрошлым летом у отца… Он брал ее на сплав по горной реке. Волосы мокрые, лицо недовольное… Рассказала мне только спустя год, что в одной с ней экспедиции был мальчишка, который в Леру без памяти влюбился… А ему всего тринадцать. Шутка ли? Наша Лера на такого молодого-зеленого даже не посмотрела… А он оскорбился. И перевернул лодку, в которой Лера была. Опрокинул в холодную реку! А еще дочь рассказывала, как ей этот же мальчишка ужей в палатку подкладывал. Пришлось отцу серьезно с отвергнутым «женихом» поговорить. С того лета в этом альбоме много фотографий… И на всех – моя Лера.

* * *На нашей площадке снова перегорела лампочка. Пришлось освещать замочную скважину фонариком на телефоне. Долго ковыряла ключом в надежде, что мама услышит шорох и сама мне откроет. Но тщетно. Может, она еще не пришла? На улице уже стемнело. В последние три дня мама в это время обычно домой и возвращалась… Вполне возможно, что сегодня тоже задержалась. А эсэмэс тогда откуда мне писала? С работы?

Справившись с замком, я вошла в квартиру. Свет нигде не горел, только из зала доносились приглушенные голоса. Я разулась и прошла в комнату. По телевизору показывали вечерний выпуск новостей. Мама спала в кресле в обнимку с какими-то бумагами.

«Детеныши кошачьего лемура родились в московском зоопарке…» – довольным голосом вещал диктор.

Вероятно, мама засела за бумаги, еще когда на улице было светло. Теперь же в комнате только мерцал экран телевизора. Незажженный торшер у кресла и цветок в кадке отбрасывали тени. Листья напоминали паучьи лапы, замершие на стене."

"Рассказ Ядвиги не выходил из головы. Тут же, словно ядовитые змеи, полезли и другие нехорошие мысли… Лев Борисович говорил, что дочь Ядвиги Станиславовны попала в страшную аварию. Все произошло так неожиданно… А вдруг что-то страшное внезапно случилось бы со мной? Да тот же разряд тока от неисправных лампочек.