— На мне не те трусы, — выпаливаю я в надежде что Сатано́в — эстетствующий миллионер и нищебродские трусы его оттолкнут.

— Что значит не те? — он столбенеет.

— Просто… такие… ежедневные… некрасивые, — объясняю я.

Вот как по сердцу режет его приказ. Мне нравится работать на Сата́нова несмотря на то, что тот Сатано́в.

Да как он не понимает, что не могу я так взять и переспать с мужиком!

— Михаил Александрович, я увольняюсь, — шмыгаю носом.

— Точно? — издевается опять, — долг когда оплатишь? Маме ведь твоей лекарства нужны?

Поражённо смотрю на него.

Он про маму знает. Интересовался мною?

— Может у тебя парень есть, а, Иванова? — тон его голоса говорит о том, что он и про этот аспект моей жизни знает, знает, что нет у меня мужчины.

Врать не стала и отрицательно мотаю головой.

Остаться без работы, с огромным долгом, не отослать деньги маме на лекарство… И вот от отчаяния я готова… переспать со своим боссом!

А может всё не так уж и плохо? Секса у меня считай вообще никогда не было. А босс красавец каких поискать. Одни руки чего стоят. Красивые, увитые венами, ладони крупные с узловатыми длинными пальцами.

Сам подкаченный, спортивный, длинноногий красавец. Сексуальный до одури.

И тут же задумываюсь. Сатано́в же любую может получить, почему именно я? Вывод для себя делаю неутешительный. Да просто устраиваю его. Не красивая, не желанная. Удобная.

Будет пользовать меня по расписанию, потому что живёт этот мужик на работе и женат на ней же, а против природы не попрёшь, вот и выбрал меня, у которой тоже нет никого. Вот так вот решил, что мы будет организмами дружить.

В офисе, кроме Любочки и меня, молодых нет.

Любочка — замужняя дама, может поэтому она для него отпала как сексуальный объект? Хмыкаю. Если так, то и у такой скотины как Сатано́в, есть свои моральные принципы.

— Не могу я так, Андрей Александрович, может узнаем друг друга получше, прежде чем нам с вами…? — пытаюсь всячески при разговоре избежать слова «трахаться».

— Иванова, называй вещи своими именами, я собираюсь трахать тебя, если тебе не удобно от такой формулировки, то мы собираемся трахаться, — потом тяжело вздыхая, продолжает, — я с тобой не под венец собираюсь, чтобы узнавать тебя получше, — устало трёт переносицу, — я сегодня что-то слишком добрый, размяк в отпуске, — затем как рявкнет, — раздевайся!

Я уж думаю, что «минует меня чаша сия», а нет.

У меня всё внутри переворачивается.

— Ну буду я и всё, хоть тысячу лет простою здесь.

— Мля, Иванова, я не одну женщину так не ждал как тебя. Мне даже интересно стало что там у тебя за трусы такие.

Сатано́в встаёт с лежака.

Глава 4

​

Андрей Александрович подходит ко мне.