— У тебя своя собственная ванная, поэтому не думай, что твое уединение будет нарушено, — сухо добавил он.
Девушка не знала, чем вызван приступ его дурного настроения. Она интуитивно чувствовала кипевший в нем гнев и не могла понять, направлен он на нее или на обстоятельства, в которых они очутились.
— И, ради бога, перестань так смотреть на меня. Я не собираюсь кидаться на тебя и насиловать.
Она даже зажмурилась от грубости.
— И не строй из себя мученицу. — Он с ненавистью посмотрел на нее.
— Извини. — Мэдисон наконец обрела способность говорить. — Тебе понравится, если я буду расхаживать с бумажным пакетом на голове? Зато в таком виде я не обижу тебя своим выражением лица.
Синие глаза схлестнулись с черными, и на этот раз он отвернулся первый. Деметриус направился к своей ванной, неопределенно подергивая плечами.
— Если ты голодна, закажи еду в номер. Я сегодня уеду в город.
Хлопок двери стал своеобразным знаком препинания — точкой в конце предложения.
— Прекрасно, — прошептала она, борясь со слезами. — Ну и иди к своей глупой любовнице, мне все равно.
Было уже три часа ночи, когда Деметриус вернулся.
Его шаги замерли у ее дверей, и девушка затаила дыхание, радуясь, что у нее хватило мужества выключить лампу перед тем, как лечь в кровать.
Она чувствовала, как он мнется за дверью — войти, не войти, — и считала секунды в ожидании его решения, но мгновение спустя звук шагов раздался в холле, а на нее нахлынуло разочарование — не пришел.
Мэдисон повернулась на другой бок и уставилась на дверь, пытаясь силой воли внушить ему желание войти и сжать ее в объятиях, наполнить радостью и восторгом."
"Она напрягла слух — вот полилась вода, затем кран выключили, об пол стукнулись тапочки, словно он нетерпеливо отшвырнул их в сторону, раздался глухой звук, что-то упало на пол, потом всплеск. Он что, пьян?
Прошли минуты, и воцарилась полная тишина.
Веки Мэдисон дрогнули и закрылись. Она скользнула из сознательного мира в бессознательный…
Звуки страшного кашля разбудили ее.
Поборов нерешительность, Мэдисон откинула покрывало, встала, прошла по коридору, постучала, но, кроме крепкого словца, ответа не последовало.
— Деметриус, ты в порядке? — позвала она, прижимаясь к двери.
Дверь внезапно распахнулась, и она бы упала ему на грудь, если бы не выставленная вперед рука. На нем были надеты лишь шорты, но, даже находясь не в лучшем состоянии, он был великолепен.
— Что ты хочешь? — спросил он, когда она прошла в комнату.
С первого взгляда становилось ясно, что у него жар. Темные глаза затуманились, он морщился, словно утренний свет был ему невыносим.
— Ты ужасно выглядишь, — сказала она.
— Я не помню, чтобы спрашивал твоего мнения по поводу собственной внешности.
— Ты болен. Тебе нужно показаться доктору.
