Из-за того, что я воевал в Чечне и с уважением отзывался о воевавших с нами боевиках, он называл меня «исламистом». Он не был карикатурным прапорщиком. По тем саркастическим шуткам, которые он периодически отпускал в наш адрес и в адрес инструкторов, было видно, что с интеллектом у него все в порядке.
Подготовка
Мы не теряли времени даром. С самого первого дня у нас началась физическая и военная подготовка. Нам, «ветеранам», было намного проще, чем тем, кто не служил в армии и не воевал.
— Ты же согласен, Артём, что, в идеале, хорошая подготовка — это советская классическая учебка? Полгода постоянных занятий. Убираем подшивание воротничков, муштру на плацу, изучение устава ВС РФ.
— Остается минимум три месяца. Дневные и ночные тактико-специальные подготовки, — подхватывал Артём, — физическая подготовка.
— Умение ходить с пятки на носок, — перечислял я важные навыки.
— Контроль оружия, чтобы оно как продолжение тебя было, — добавлял Леха. — Это все очень важно! А тут всего две недели.
— Тут необходимость и политика. Не получилось зайти на Украину как хотели и пришлось импровизировать, — продолжал я.
— «Вагнер», я слышал, вызвали из Африки и самые лучшие и боеспособные подразделения сразу же ушли на передовую. Участвовали с другими подразделениями во взятии Попасной, — подхватывал наш разговор «Топор».
— В Соледаре «рубятся». И, видимо, будут брать Бахмут.
— Говорят, там много наемников иностранных.
— Я туда хочу попроситься. Чтобы посмотреть, что они из себя представляют. И эти хваленые нацики.
Вне зависимости от уровня подготовки после двухнедельного обучения все уезжали на «передок». За две недели ты брал столько, сколько мог. Были люди, которые впитывали знания, записывали и задавали множество вопросов на занятиях. Таким был мой приятель-кроссвордист Женя, который ночами учил математические формулы и премудрости расчетов для стрельбы из АТС. Я сочувствовал ему и расстраивался, потому что больше не с кем было разгадывать кроссворды. У него порой даже не было времени попить с нами чай. Были и те, кто откровенно спал на занятиях. Те же, кто понимал, что война — это не кино, готовились тщательно.
Нас разбили на три отделения. Я решил, что не буду командиром отделения, тем более в этой учебке. Меня пугала лишняя ответственность за этих слабо организованных людей.
«Какой смысл?» — задавал я себе вопрос, и не находил, причин для положительного ответа. — «Буду спокойно учиться, не умничая. Уберу гордыню подальше и буду стараться получать больше полезной информации от каждого человека», — окончательно решил я.
Буквально на втором занятии я стал спорить с инструктором, который начал обесценивать наш опыт участия в чеченской компании — хотя он был еще ребёнком, когда она шла.
