— Здорово, мужики, — по-панибратски начали они. — Боеприпасы, сувениры, что-то запрещенное к вывозу из зоны боевых действий есть? Лучше сдать сейчас, так как в госпитале вас все равно будут шмонать.
— Осколки сдавать? — попытался пошутить я.
— Осколки сдашь в камеру хранения врачам.
Досматривать нас не стали и, погрузив в комфортабельные газели, повезли в лазарет города Ростова-на-Дону.
По приезде нас рассортировали по подразделениям: ополченцы, Министерство обороны, росгвардейцы, «Ахмат» и «Вагнер». Меня направили к военному, который помогал оформлять своих из «конторы». Это был мужик лет сорока с короткой стрижкой, больше похожий на спортсмена, чем на медика.
— Звонить можно? — аккуратно спросил я.
— Я не говорю ни да, ни нет, — посмотрев на меня в упор ответил он.
— Понял. Не дурак. Правила есть правила, — решил я придерживаться внутреннего устава не общаться ни с кем по телефону до опроса службой внутренней безопасности.
Несмотря на то, что нас разделили при поступлении, в палате была сборная солянка. Один парень был из «Шторм Z», пару человек были донецкие, и мой земляк — морской пехотинец из Приморского края. Я удивился, когда увидел, что у них с собой были документы и телефоны.
— Вы что реально на боевые с документами и телефонами ходите?
— Да. А что такого?
— Ну попадет твой телефон или твои документы украинцам, и начнут они слать твоим родным твою голову отрезанную или выкуп просить. Это же элементарная забота о родных, не говоря уже про воинскую дисциплину.
— Да ладно… У вас в вашем «Вагнере» просто все строго через чур.
— Возможно, но я бы не хотел, чтобы моей матери или отцу названивали.
— Ой да мало ли на войне странностей. Это же война.
— В смысле?
— Ну, прислали нам командира. Мужик лет пятьдесят. Мобилизованный капитан. Ну и, ек макарек, стали мы село одно брать… Атам церковь каменная с большой такой колокольней!
Для чего-то стал тянуть он руку к потолку, чтобы мы визуально представили себе эту колокольню.
— А на колокольне то ли камеры хохлячьи, то ли шо… Я-то, между прочим, тоже украинец, если шо. Но тут важно не путать украинцев с хохлами! Так вот… куда мы ни суемся, а нас глушат и глушат с минометов. И, главное, дроны не летают, а они все знают. Ну ясно же, что на колокольне корректировщик или камеры. Делов-то: пару ПТУРов в нее всадить и сложить ее нахер! А этот нам: «Грех это большой!». А пацанов, сука, дожить не грех?!
Он смотрел на меня, наливаясь пунцовой злостью.
— А ты про телефоны беспокоишься… Эх бля….
Нашу дискуссию прервала медсестра и позвала меня на перевязку, во время которой я с интересом рассматривал свои раны. За несколько дней они стали чуть-чуть затягиваться и представляли собой анатомический срез от кожи до кости.
