Но что-то неуловимо меняется, еще не могу понять, что, но грядут перемены. Те, о которых будут вспоминать долго и друзья могут стать врагами.
– Ты понимаешь, что некоторые вещи могут решиться и без твоего согласия? Покровский, ты не думай, я за тебя и с тобой, но ты должен понять и принять очевидное.
Повисла тишина. Я знаю, к чему клонит Савелий, и это не просто наши догадки и размышления, а значит, моего согласия никто не будет спрашивать.
– Вот же сука, – процедил сквозь зубы, уперся костяшками в поверхность полированного стола, до боли сжимая кулаки и до скрипа – зубы. – Почему же тогда все не сказать мне лично?
– Но ты ведь умный парень, поэтому находишься там, где находишься.
– А тебя, я смотрю, все это мало волнует?
– Деньги не пахнут, а если кто-то и выбрал такой путь, то это его личная трагедия.
Снова вглядываюсь в лицо Савелия – когда он стал таким равнодушным? Когда я упустил этот момент от перехода нормального мужика к циничной сволочи?
– И еще: те два борделя, те самые элитные комплексы отдыха за городом – «Зефир» и «Монарх» – они теперь тоже Саида.
– Даже так? Губернатор их подарил или продал?
– Там какая-то возня у них семейная, меня не посвятили в детали.
Ой темнит мой Савелий, глаза отводит, пиджак поправляет, в окно смотрит, даже самому интересно, что будут дальше. Мы отдадим город Саиду? Ляжем под него и раздвинем ноги как шлюхи в элитных комплексах?
– Тихон Ильич, там Вадим привел какую-то ненормальную,– секретарь заходит в кабинет, сжимает губы, Савелий заинтересованно смотрит на нее.
– Света, давай конкретней.
– Я и говорю конкретней: девица, совсем чокнутая, хамит, сломала кулер с водой, разбила стакан, сидит, закинув ноги на стол. А Вадим просто смотрит на это все и улыбается. Я, конечно, тоже могу ответить тем же, но у меня воспитание, а это вообще ни в какие ворота не лезет.
Точно. Арина.
В приемной случилось мое вчерашнее любопытство и благородство.
– Что за чокнутая?
Савелий оживет – если дело касается женской юбки и хорошенького личика, он у нас в первых рядах. Не хочу, чтоб он видел Арину, сам не пойму почему.
– Вчера познакомились в отделении, буянила.
– Проститутка, что ли?
– Ага, – верю, что нет, но Савелий пусть думает иначе.
– Так что мне с ней делать?"
"Света не унимается, как ее зацепила рыжая, представил – и весело стало. Эта дерзкая сучка кого хочешь доведет до бешенства, как вообще дожила до своих лет, удивительно.
– Пусть зайдет.
А когда Арина появляется в кабинете, сердце дергается в груди.
Удар, второй, чаще, быстрее.
На ней простая осенняя куртка, джинсы, дешевые кроссовки, свитер, волосы собраны в пучок. На бледном лице безразличие, россыпь веснушек и лисьи глаза.
