Отписавшись сухо маме, что мы в порядке — обида на неё — это отдельная тема — ставлю телефон на беззвучку, чтобы не будить Стефа. И он периодически вспыхивает экраном, нервируя меня — то звонок, то сообщение. Ничего не читаю, трубку не беру. Я — страус? Ну и пусть.

Усилием воли отключаю всё, что за стенами этой квартиры. Взгляд снова прилипает к размеренно вздымающейся спине. Шорты немного съехали вниз, обнажая резной переход со спины на ягодицы. Мне хочется потрогать его, ощутить каждый перепад этого рельефа.

Вспоминаю наш секс в ванной.

Господи… Заливаюсь краской, как школьница.

Надо признаться, на мгновение мне снова показалось, что я не ошиблась в первоначальном «диагнозе». Такое творить может только «специалист»! Это было так пошло и дико возбуждающе, что я вообще потеряла себя и способность анализировать, умирая там от удовольствия, как самка. И хожу сейчас как… беременная утка! Словно его член до сих пор во мне! И всё вибрирует и сжимается, как будто по мне пропускают слабые разряды тока.

Хочется прижаться к этой спине лицом, чтобы разбавить свои чувства ещё порхающим ощущением его восторженных эмоций, струящихся из голубых глаз. И сделать миг окончательно волшебным.

Но при Илюшке не решаюсь, да и будить не хочется. Поэтому, изнывая от жажды чувствовать его руки, тело, губы, я ухожу на кухню.

Разбираю пакеты… Вытаскиваю из холодильника едва тронутый свой торт. И расстроенно смотрю на него. Не понравился?..

Выкидываю. Попробую испечь другой. Достаю две пачки творога. Может, чизкейк?

И, стараясь отвлечься, готовлю завтрак и торт, поглядывая на часы. Просил скоро разбудить.

В пакете ещё детские витамины с микроэлементами и противовоспалительная мазь.

Для сына?..

Ещё несколько сладостей, которые под угрозой расстрела запрещены Илье Борисом. Ничего, конечно, полезного в них нет. Но радость состоит не только из полезного. И я сама изредка по-тихому балую сына «химией».

Это очень приятно, что Стеф заботится и об Илье!

Вытаскиваю из игры сына, уговаривая поесть омлет.

— А когда мы поедем домой? — жалобно сводит бровки.

— Ты уже хочешь домой? — начинаю нервничать я. Так как в таком случае абсолютно не понимаю, как мне правильно поступать дальше.

Самое страшное для меня то, что Илья сам начнёт проситься к Борису.

— Нет… — опускает он глаза.

— Пирожок… а если мы будем жить отдельно от папы?.. — волнуясь, слежу за его реакцией.

— Он будет сердиться за это?

— Возможно.

— А ты меня отдашь?

— Кому? Папе?! Нет, конечно! Я тебя никогда никому не отдам.

— А можно нам тут пожить?

— Некоторое время.

— А это кому?.. — косится Илюшка на киндерсюрприз.

— Бери… — улыбаюсь я. — Стеф для тебя купил.

— А это?

— Не всё сразу! — отодвигаю подальше остальное.

Зевает… Смотрю на часы.