Илюшка уже уснул… Они с Викой спят на диване, а я на разложенном кресле.
Сегодня я хочу немного переиграть и украсть у Ильи до утра мою Ягодку. Пока она рядом, энергии столько, что я могу спать по три часа в сутки и не валиться с ног.
— Ты почему не пришла ко мне в душ? — кусаю губами за шею. — М?
Дышу её запахом, жмурясь как кот от кайфа.
— Ты уставший… Давай я тебя лучше покормлю?
С аппетитом наворачиваю курицу с овощами. Вика, стоя за спиной, несмело массирует в основании шеи.
— Да… — с хрустом разминаю её. — Поувереннее и чуть посильнее. Мхм… очень хорошо! Рай… — смеюсь я.
Делаю несколько глотков мятного чая.
— Ягода, я сегодня с одним хорошим человеком говорил. Нам нужны ещё какие-то доказательства неадекватности Ильницкого. И… да. Наше с тобой заявление откладывается, к сожалению. Если я заинтересованное лицо — твой жених, муж, то мои показания могут не учесть.
— А какие доказательства? — замирают её пальчики. — Борис безупречен.
— Так не бывает. Подумай… У меня, например, одно точно есть.
— Какое?
Пора, вообще-то, рассказать… Но я тяну. Неловко это всё. Хотя я ничего критичного не хотел. Но так не хочется вечер портить. Такое запросто может шокировать.
— Чуть позже поговорим.
Прогоняю с кресла котов. Разворачиваю его спинкой к дивану и тихонечко перекладываю Илью. Не просыпаясь, сопит дальше, подтягивая к себе тут же запрыгнувшего обратно Зидана. Ну и чудно… Он очень убаюкивающе урчит.
Мы гасим ночник, оставляем только свечу на столике в изголовье. Тихо включаю медленную музыку. От предвкушения кружится голова.
По-турецки садимся друг напротив друга на диван. Глядя ей в глаза, тяну вверх её футболку.
— Стеф… — неуверенно стреляет глазами на повёрнутое кресло.
— Он не проснётся, — улыбаюсь я. — А если проснётся, то мы просто погасим свечу и… Снимай… Я хочу тебя всю рассмотреть.
Закрывая глаза, позволяет стянуть с себя футболку. Пышная грудь, покачнувшись, замирает. Соски твердеют…
— Руки назад… — шепчу я. — Прогнись… ну, пожалуйста… Ты идеальна!
Двигаю за бёдра на себя, усиливая прогиб.
— О, да… — обвожу пальцами её соски, губы… — Открой рот… оближи… — проникаю в горячий рот двумя пальцами. — Пососи их.
Со стоном закатывая глаза, падает на спину. Грудь маняще покачивается…
Дыхание горячо рвётся через приоткрытые губы.
— Вот так…
Поднимаю её ноги за щиколотки, ставлю на своё плечо и стягиваю трусики, оставляя их в районе колен. Торможу её попытку снять их до конца.
— Вау… — глажу пухлые и уже скользкие губки. — Очень красиво.
Веду с давлением большим пальцем между ними, наблюдая, как он тонет в податливой плоти. Вика, рвано дыша, пытается подняться на локтях и опускает ноги, скрестив щиколотки и пряча за ступнями всю эту красоту.
