Марат четко понял, что Милана не готова к тому, что происходит. На что рассчитывала, детка? Показать сиськи и просто подразнить? Не выйдет.

Слабый голос разума где-то на периферии сознания вопил: «Что ты – сисек голых не видел?! Это дочка босса, ты же подставляешься, ты в шаге от катастрофы, остановись!». Марат судорожно вздохнул – и резко оттолкнул Милану от себя.

– Все, хватит! – слова до боли царапались в горле, а голос больше походил на хрипение. – Ты не представляешь, куда это все может завести!

Рассыпавшиеся по плечам темные волосы – видимо в процессе поцелуя как-то растрепалась ее взрослая прическа. Вспухшие от этих же поцелуев губы. Расстёгнутое до талии и до нее же задранное платье. Черные чулки на бесконечных ногах. И бездонные темные глаза.

– Представляю. Знаю. Хочу.

И снова он проморгал. Как она оказалась рядом. И как ее рука легла на его ширинку. После этого стоп-кран был сорван окончательно – только с обратным эффектом. Вместо остановки события понеслись с головокружительной скоростью.

Звонко шлепнули ее ягодицы, когда Марат усадил Милану на стол. Он видел, как дрожат ее пальцы, которыми она опиралась о столешницу. Платье совсем разошлось, и Марат отчетливо видел и упругую грудь, и крупные кремовые соски. Он не удержался, наклонился, лизнул, взял в рот. Как может женский сосок, кусок человеческой плоти, быть сладким, как конфета?!

Милана негромко застонала, сильнее задрожала. А Марат толчком в плечо уложил ее на стол. Что-то с несильным шумом упало со стола, но Марату было уже плевать. Он выше задрал платье, отвел в сторону одно ее колено и поддел пальцами кусок ткани между ее ног.

Влажно. Готова. Ну и отлично.

В кабинете прекрасная звукоизоляция, и сюда не долетают никакие посторонние звуки. Отчетливо слышно его хриплое дыхание, вжик расстегнутой молнии. Влажный звук первого толчка. И громкий женский вскрик.

***

– Я же сказал тебе, чтобы не ждала меня, а ложилась спать. Два часа ночи, Зиля.

– Я так не могу, – Танзиля прижалась губами к его щеке, а он едва удержал желание отшатнуться. – Ты голодный?

– Я же был на свадьбе.

– Вряд ли у тебя там была возможность нормально поесть, – прозорливо возразила жена. – Тебе разогреть?

– Не надо. Я в душ – и спать. И ты тоже ложись.

И Марат резко шагнул в сторону ванной. И даже дверной замок щелкнул, кажется, излишне громко – а ведь, на самом деле, ночь и дети спят. Марат повернул защелку двери, глубоко вдохнул и глубоко выдохнул. И принялся раздеваться.

Ему надо вымыться.

Хотя от того, что произошло несколько часов назад, невозможно отмыться. Марат опустил взгляд. Да, так оно и есть. На его члене – засохшая кровь. Засохшая кровь девушки, которую он сегодня лишил невинности. Он еще раз шумно выдохнул – и резко дернул на себя дверь душевой кабины.