Включил посильнее напор. А потом долго смотрел на воду, стекающую к его ногам. Сначала у нее был едва уловимый красноватый оттенок, а потом она стала абсолютно прозрачной. Как будто и не было ничего.

Но ведь было. Было. Черт подери!

Невозможно долго прятаться в ванной. Да и вода шумит, мешает спать домашним. Марат резко взял с полочки гель для душа.

Надо просто выспаться. И все обдумать завтра, на свежую голову.

***

Не получилось. Заснуть не получилось. Рядом тихо спала Танзиля, его жена, мать его детей. А Марат лежал рядом и смотрел в потолок.

Теперь ему казалось, что то, что он принял душ, возымело ровно противоположный эффект. Он не стал чище. Он стал грязнее. Он принес эту грязь в свой дом, в дом, где живут его дети.

Он пришел сюда, в свой дом, с членом, выпачканным в девственной крови другой женщины. Он изменил жене, своей единственной женщине – они оба были друг у друга первыми. Он изменил матери своих детей. И с кем?!"

"С дочерью своего босса. Марат лишил девственности восемнадцатилетнюю девочку, дочь человека, от которого зависит благосостояние его семьи. И если это все вскроется… То последствия Марат сейчас, в его разобранном состоянии, просто не мог представить. И не хотел. Потому что они будут однозначно ужасающими.

Вместо этого он думал о другом. Рядом тихо спала его жена, за стеной спали его дети, а Марат вспоминал. Как хотел остановиться после ее вскрика. Когда понял, что только что произошло. Как она отчаянно цеплялась за его плечи. И умоляла: «Пожалуйста! Пожалуйста!». И как внезапно обняла его ногами за талию и прорыдала: «Я больше не буду кричать, обещаю!». Он должен был в этот момент все же остановиться. Должен был! И не смог. Не смог уйти от ее ног, крепко переплетенных на его спине, от рук, дрожащих на его шее, от ее сбивчивого шепота прямо в губы – отчаянного и какого-то… от которого что-то переворачивалось внутри. А она шептала ему: «Пожалуйста… Пожалуйста… Не останавливайся… Не уходи…».

И он остался. И получил свое. Как там говорят – небо в алмазах? Ну, звёздочки перед глазами точно промелькнули. А теперь эти алмазы – или звездочки – острыми гранями драли все внутри.

Как он мог это допустить? Неужели один случайный перепих стоил этого? Вот этого чувства совершенного предательства по отношению к собственной семье? Вот этого огромного риска для собственной карьеры? Он трахнул восемнадцатилетнюю девчонку, дочь своего босса, лишил ее девственности – и что получил в итоге? Грызущее, затапливающее чувство вины, ощущение грязи, от которой уже не отмыться – и это чувство было абсолютно новым для Марата. А в дополнение к этому – весомый риск того, что все это может вскрыться – черт ее знает, что у этой девчонки в голове – а тогда… Нет, лучше пока об этом не думать.