Супружеская близость два раза в неделю давно стала нормой их семейной жизни, и Танзиля старалась быть хорошей женой. Она и была хорошей женой. Это он – никудышный муж.
Но он не мог. Физически не мог быть с Зилей как мужчина с женщиной, после того, что у него произошло с Миланой. Марат понимал, что это ненормально, неправильно, что надо что-то с этим делать. Но пока просто не мог себя пересилить. Он, в самом деле, считал, что быть сейчас с Зилей как мужчина – это оскорбить ее, свою жену, мать своих детей.
Наверное, должно пройти время. Наверное, он сам должен как-то… очиститься.
Какой же бред. Но этот бред был тем единственным, чем Марат мог хоть как-то все это себе объяснить. То, что сам смог сейчас выдумать. Ведь то, чему учили его родители, то, что показывала ему жизнь, никак не подготовили Марата к тому, как в нынешних обстоятельствах себя вести. Он и предположить не мог, что когда-нибудь окажется в роли мужа-изменщика.
А теперь…
Он вздохнул и перевернулся на другой бок. От собственных угрызений совести он уже устал. Да и, откровенно говоря, они теперь не так сильно донимали его. Человек ко всему привыкает. Если бы не сегодняшняя робкая попытка Зили приласкаться – то Марат бы про них и не вспомнил. Потому что все чаще он вспоминал о другом.
Он лежал на широкой супружеской постели, рядом тихо спала его жена, а за стеной – его дети. А у себя в голове Марат слышал совсем другой голос, который никогда не звучал в этом доме. Этот голос произносил: «Я тебя люблю». И Марат пытался вспомнить, говорил ли ему кто-нибудь эти слова раньше. Точнее, говорила ли ему такие слова женщины.
Мать говорила. Совершенно точно говорила, обнимая при этом: «Я так люблю тебя, сынок». Гульнара говорила, крепко обнимая за шею: «Я люблю тебя, папочка». А Танзиля? Марат почему-то не мог вспомнить.
Наверное, говорила. Да наверняка! Не может быть, чтобы не говорила. Она же его жена и должна… Что должна? А он сам? Сам он говорил Зиле, что любит ее? Он несколько минут силился вспомнить, а потом осознал – что нет, не говорил. Даже мысли такой не возникало. Да и у нее, наверное, тоже."
"В традициях их народа до сих пор сохранился колыбельный брак. И брак Марата с Танзилей был именно такой. Наверное, это могло бы показаться странным в современном мире. Но не для Марата. Он был в этих традициях воспитан, и они прочно вошли в него, несмотря на все, что происходило в мире вокруг. Возможно, если бы Танзиля была некрасивой, злой, кривоногой – Марат бы осмелился возразить против воли отца. Но Танзиля была симпатичной, скромной, послушной, вкусно готовила и содержала дом в чистоте и порядке. А еще она родила ему двух чудесных детей, а сам Марат, став мужем, а потом и отцом, приобрел право на самостоятельную жизнь и собственные решения. И за это был Зиле очень благодарен.
