Я и сама была не чужда ремеслу. Умела и прясть, и ткать. Правда, в нашем поместье льном не занимались – мы выращивали овец и торговали шерстью.

– Крестьяне и ремесленники нынче не слишком богаты, ваша светлость, – сказал он то, что я знала и сама. – А чтобы поставлять полотно в армию, нужны совсем другие объемы. Ради пары рулонов ткани с нами никто не станет связываться.

– В герцогстве достаточно полей, чтобы засеять их льном. Да, чтобы развернуться, нам потребуется много сил, но почему бы не попробовать? Если вы возьметесь за это…

Он замахал руками:

– Нет-нет, ваша светлость! Я уже отошел от дел.

Он был еще совсем не стар и весьма бодр, но я могла его понять. Уезжать из этого идиллического места и браться за восстановление полуразрушенной мануфактуры мало бы кто захотел.

Проводив меня до кареты, он еще раз извинился за то, что не откликнулся на мою просьбу, и добавил с улыбкой:

– Передавайте привет мадемуазель Фифи.

Я усмехнулась. Кажется, мне всё-таки придется иметь дело именно с ней.

Дом, в котором проживала мадам Муссон, находился в двух шагах от гостиницы, в которой я остановилась, и я отправилась туда пешком. Это был узкий двухэтажный домик, примостившийся меж других таких же домов, с забавным флюгером на острой крыше и высоким крыльцом.

Я дернула за веревочку на дверях, и на мелодичный звон колокольчика вышла служанка.

Правила этикета требовали, чтобы я обратилась не напрямую к мадемуазель Бонье, а действовала через хозяйку, у которой она служила. Что я и сделала.

– Простите, сударыня, но мадам до обеда не принимает гостей.

– Хорошо, – нисколько не расстроилась я. – Но мне, признаться, нужна не она сама, а ее компаньонка мадемуазель Бонье.

Служанка с виноватым видом снова развела руками:

– Боюсь, что мадемуазель тоже не сможет к вам выйти. Ее свободное время – по вторникам после обеда. А приглашать своих знакомых в дом мадам она вовсе не имеет права. Вы можете оставить ей записку, если хотите.

До вторника были еще два дня, и в любом случае задерживаться в Розене даже хотя бы до обеда я не планировала.

– Если вы дадите мне бумагу и перо, я напишу мадемуазель и попрошу вас передать мою записку как можно скорее.

– Сильви, кто там? – раздался из глубины дома неприятный женский голос. – Закрой дверь и принеси мне лорнет!

Служанка замешкалась, не решаясь захлопнуть дверь перед моим носом. Мне показалось, она была воспитана лучше хозяйки. И всё последующее только укрепило меня в этой мысли.

Сама мадам Муссон появилась в прихожей через минуту. Это была высокая худая женщина с лицом, на котором особенно выделялись острый нос и недовольно поджатые тонкие губы.