Она оглядела меня с головы до ног и резко спросила:
– Что вам угодно?
Я была одета в строгое темное платье и в этой поездке предпочла обойтись даже без скромных жемчужных сережек в ушах. И мадам Муссон, кажется, не увидела во мне достойной своего уровня собеседницы.
– Сударыня спрашивает мадемуазель Бонье, – дрожащим голосом сообщила служанка."
"– Вот как? – усмехнулась хозяйка, сделав стойку как охотничий пёс, увидавший добычу. – Надеюсь, ты сказала ей, что Мелани не вольна принимать в моем доме своих гостей? И что у мадемуазель Бонье есть обязанности, манкировать которыми она не имеет права? И как раз сейчас до самого обеда она будет читать мне жизнеописание его величества Ричарда Завоевателя.
– Да-да, – нетерпеливо подтвердила я, – всё это мне уже сообщили. Но, боюсь, сударыня, что я вынуждена настаивать на встрече с мадемуазель, потому что прибыла к ней издалека по важному делу.
Я уже собиралась назвать себя и не сомневалась, что после этого к моим словам будет совсем другое отношение, но мадам Муссон не пожелала меня дослушать.
– Мне нет никакого дела, откуда вы прибыли. Свободное время мадемуазель Бонье – во вторник с трёх до семи пополудни. И я полагаю, что этого более чем достаточно для того, чтобы заниматься личными делами.
Она воинственно подбоченилась.
– Разумеется, сударыня, вы можете устанавливать в своем доме любые правила, – рассердилась я, – но надеюсь, вы позволите вашей служанке хотя бы передать мадемуазель Бонье, что ее спрашивала герцогиня де Трези?
Губы хозяйки тут же растянулись в заискивающей улыбке, а во взгляде ее появился испуг. Служанка же отвесила мне столь низкий поклон, что после него с трудом смогла принять прежнее вертикальное положение.
– О, ваша светлость! – защебетала мадам Муссон. – Простите нам наше невежество! Мы в провинции давно уже отвыкли принимать столь важных гостей. Прошу вас, проходите. Сильви, да что же ты стоишь? Вели мадемуазель немедленно прийти в гостиную и принеси нам пирожных и травяного чая.
Меня устроили на мягком диване со множеством маленьких расшитых цветами и бабочками подушечек. Хозяйка излучала такое радушие, что мне стало тошно.
– Мы слышали о безвременной кончине его светлости. Примите наши искренние соболезнования. Кто бы мог подумать, что вы удостоите нас такой чести? Сам герцог никогда здесь не бывал.
На пороге почти бесшумно появилась девушка лет двадцати пяти – милая, но какая-то совершенно неяркая. Тусклые волосы ее были зачесаны на прямой пробор и будто прилизаны – ни единая волосинка не выбивалась из скромной прически. Белесые брови, серо-зеленые глаза и бледные губы. Казалось, она нарочно делает всё, чтобы не привлечь ни толики чужого внимания. С нее будто смыли всё, на чём мог остановиться взгляд.
