Никакой эмпатии, ноль сочувствия, ни капли жалости.
— Геля, стой, — муж догнал уже на улице.
Погожий майский вечер, где-то неподалеку зацвела черемуха, а в теплом воздухе завис тягучий тонкий аромат, птицы звенели, в кустах жужжали стрекозы. Я мечтала сегодня выдохнуть, расслабиться и ждать чуда. Но чудес, кажется, не бывает.
— Тим… — это мой максимум, на большее не хватило. Он взял меня за руку и повел к машине: усадил и даже пристегнул. Сорвался с места, вливаясь в поток узкого переулка, резко ускоряясь вылетая на набережную. — Давай обсудим, — робко начала. Я редко перечила ему, не потому что не хватало смелости, просто не требовалось: он старше, опытней, умнее. Тимур никогда не делал гадких вещей и не принимал неправильных решений. Я доверилась ему, будучи молоденькой девочкой-студенткой, и ни разу не пожалела. Хочу верить, что именно так будет и в этот раз.
— Дома, — отрывисто бросил, не сводя глаз с дороги. Крупные ладони стиснули руль, красивый профиль смотрелся опасно и резко. Тимур был красивым мужчиной, а еще сильным и здоровым. Я тоже молода и с неотягощенным анамнезом. Так почему же у нас так вышло?
— Тим, пожалуйста… — он мой муж, и я знала его хорошо, не до конца, но знала. Его молчание и нежелание вступать в диалог настораживали.
— Я сказал, дома. — медленно повернулся, пригвождая к месту тяжелым грозовым взглядом. Да, разговор не будет легким… Мне придется бороться с ним. С любимым мужем.
Тимур заехал во двор и остановился. Я вышла, устало поплелась в дом. Ехали почти час по пятничным пробкам до Сколково. Я морально выгорела и обессилела. Сбросила туфли на плоском ходу и устало опустилась на диван в гостиной. Шрек, наш ушастый кокер-спаниель, встречал, ласково тыкаясь мордой в пятки. Мне нужна минутка. Просто собраться и быть готовой к атаке. Тимур по-другому не умел: будет давить, методично и жестко. Раньше я это знала исключительно в теории: он делился со мной не только достижениями, но и проблемами. Я знала, как он их решал. Нет смысла удивляться, что так отреагировал и такое предложил. Сгоряча. Это точно.
Муж зашел в комнату, рваными нервными движениями сбросил пиджак, взглянул на меня из-под высокого лба, глаза решительно и грозно сверкнули.
— Ангелина, — полным именем называл только, когда был серьезно недоволен, — мы делаем аборт. Это даже не обсуждается.
— Нет, — я поднялась, уверенно вздернула подбородок, хмурый взгляд встретила без страха. — Это обсуждается. Тим, это же ребенок. Наш сын.
— Мне не нужен ребенок с отклонениями, — отчеканил твердо.
— Но…
— Это бред — рожать, понимаешь? — вспылил непривычно. — Спроси у врачей! Альберт Ромович что сказал, м? Тебе показан аборт!
— Ты так просто об этом говоришь… — обронила, инстинктивно поглаживая живот.
