Облизала пересохшие губы:

— Не могу я за него идти, сестрица. Господь свидетель. Никак не могу.

— Почему? — Джулия ласково поглаживала руку сестры.

Марена молчала. Лишь пристально вглядывалась в лицо воспаленными покрасневшими глазами, часто сглатывала. Смотрела так, что стало не по себе, и внутри, как лава вулкана, поднималась ужасная невозможная догадка.

— Нет… — Джулия покачала головой. — Нет!

Марена обречено кивнула, но, казалось, от этого признания ей стало намного легче:

— Да.

Глава 2

— Сестрица, миленькая, как же?

Джулия отстранилась, прижала кончики пальцев к губам.

Смотрела на Марену и ясно видела, что той впрямь стало легче. Сестра, наконец, разделила свою тайну. И какую тайну…

Марена опустила светлую голову:

— Уж ты хотя бы не осуждай. Если и ты отвернешься… — она в жесте отчаяния закрыла заплаканное лицо руками.

Золотые волосы рассыпались водопадом, сорочка сползла, демонстрируя белое округлое плечо. Сестрой невозможно было не любоваться. С нее писать бы портреты самым искусным живописцам, воплощая в образах прекрасных целомудренных дев. Хотя сейчас Марена всем своим видом олицетворяла скорее раскаявшуюся грешницу.

И была невообразимо хороша в этом чувстве. Впрочем, сестра всегда была прекрасна, будто светилась, в любое время дня и ночи обласканная теплым солнечным лучом. Лучшего выбора тиран Альфи просто не мог сделать, хоть и никогда не видел ее. Марена Ромазо — истинное сокровище Лимоза.

Джулия, наконец, взяла себя в руки — сейчас не было времени для вздохов. Сестру надо было как-то приободрить, поддержать. Но любопытство распирало. Что-то будто щекотало внутри и приятно потягивало. Так хотелось расспросить о том, каково это — отдать себя любимому.

Далеко не каждой знатной девушке уготовано такое счастье. Джулия была всего на год младше сестры, но даже ни разу не целовалась. Все это было лишь в самых тайных девичьих фантазиях. Она так радовалась за Марену три месяца назад, когда состоялась помолвка сестры с Теоро Марки… Марена была так счастлива, просто порхала. А теперь…

Джулия от томной неловкости комкала в пальцах юбку:

— Как же ты решилась, сестрица?

Марена опустила руки, подняла голову:

— Так, а что за трудность решиться, когда любишь всем сердцем? Уже и люди соединили, осталось дело только за богом.

Ведь все-все было сговорено, дата назначена.

Сестра была права — никто не ждал такого поворота. Будто не мог старый тиран Альфи умереть позже, чтобы Марена успела выйти замуж! Вдруг Джулия поймала себя на ужасной мысли, что где-то глубоко-глубоко внутри была рада такому повороту. Иначе сейчас она сама оказалась бы на месте сестры. И наверняка тоже рыдала. От этих расчетов стало жгуче стыдно, она почувствовала себя предателем.