Больше попыток они не предпринимали. Да и без того хлопот была куча — маленький ребенок, переезд, новый дом. А вот теперь…

Она положила руки рядом, на бортик кроватки. Двинула мизинцем и коснулась им его мизинца.

— Трудно было, Тиша? — спросила шепотом.

Это был вопрос на собственные мысли, а не на то, о чем они беспечно говорили до этого. Но Варя была уверена, что он поймет.

Он молчал какое-то время, глядел, наклонив голову, на спящую дочь. На круглой румяной щеке у Марфы отчетливо отпечатался маленький круг — след от пуговицы. Его Тин и рассматривал, будто что-то важное.

Наконец упрямо поджатые губы дрогнули.

— Трудно было без тебя, Варя. А это так… решаемо.

Она едва слышно выдохнула и шагнула ему за спину. Прижалась щекой между лопаток, обняла, засунула ладонь в ворот рубашки. Теплый и родной. Ее Тишка."

"Он понимал ее. Слишком хорошо знал и понимал. И все ее слова, и жесты, и все-все — даже то, как она чай пьет — он понимал все. Что и зачем. И сейчас ее прижавшееся тело говорило ему ясно и точно о том, чего она хочет. И то, как она прижималась, и как легла ее ладонь ему на грудь, и как грело ее дыхание между лопаток.

Но сейчас поверить почему-то не мог этому откровенному языку ее тела. Слишком долго ждал, наверное.

В последнее время ему выть хотелось. Именно сейчас, когда все самое трудное осталось позади. Теперь, когда у них есть здоровый жизнерадостный ребенок, собственный дом и вообще — все, чего можно только пожелать — ему хотелось выть. Один из трех ресторанов бы отдал, чтобы вернуть ту его Варежку. Хотя бы на час. Чтобы один час она была его и только его. Чтобы любила и видела только его.

Нет, он не ревновал жену к дочери. Марфута — его свет и солнце, и он ее обожает.

И готов горы сметать и мир наизнанку выворачивать ради ее благополучия и здоровья. Но ведь все уже хорошо. Уже пару месяцев как хорошо. Неужели и ему теперь нельзя хотя бы немного любви и ласки? Он понимал, что Варе пришлось стократ труднее, чем ему. Знал это просто интуитивно — что матери всегда в такой ситуации труднее, чем отцу. Но все же уже хорошо. А ему — хоть волком вой.

— Тиша… — она потерлась щекой о его спину. — Пригласи меня в ресторан, а?

Вот тут он чуть и в самом деле не завыл. Нет, все-таки показалось, и не так он все понял.

Грудь под ее ладонью мерно поднялась и опала.

— В ресторан? Давай. Я тут один неплохой ресторан знаю. Кормят вроде бы сносно. Кухня русская, антураж соответствующий.

— Да? И как он называется? — поддержала его игру Варя.

— «ТинЪ». У меня даже пара флаеров туда есть, — не поверил себе, что еще умудряется шутить.

— Флаеры… — хихикнула она за его спиной. — Это здорово. Надо воспользоваться. Завтра сходим?

— Хорошо, — согласился он, всей душой веря, что голос звучит ровно и не выдает разочарования.