На небе сияло клонившееся к закату солнышко, совсем неподалеку красовался безымянный и необитаемый островок, напоминавший пышный пучок петрушки. Океан романтично простирался до горизонта. Небольшое, но надежное одномачтовое суденышко под названием «Ла Тортуга», что по-испански означало всего-навсего «Черепаха», дрейфовало на восточной окраине Карибского моря. Того самого, что прославлено в известной песне про бригантину. «В флибустьерском дальнем синем море...» Так вот, это – здесь. Флибустьерское дальнее синее море – это как раз Карибское.

Именно его воды бороздили и пенили герои книг, которыми Мазур зачитывался в детстве – и Джим Хокинс, и капитан Флинт, и капитан Блад, и персонажи «Наследника из Калькутты», и много кто еще. То самое море. Здесь и в самом деле обитали когда-то в превеликом множестве не книжные, а самые настоящие пираты, здесь брали на абордаж груженные золотом по самую палубу галеоны, здесь обнаглевшая вольница не просто перехватывала «золотые караваны», а брала штурмом немаленькие города, здесь пролили море крови и выхлебали море вина, здесь благоденствовала без всяких законов пиратская столица Порт-Ройяль, пока ее не смахнуло к чертовой матери жуткое землетрясение.

Вот только Мазуру сейчас было решительно не до романтики и богатейшей событиями бурной истории Карибского моря и всех до единого здешних островов. Он просто вынужден был стать приземленным до вульгарности, поскольку его прислали сюда не любоваться красотами природы и не болтаться праздным туристом по местам боевой и трудовой пиратской славы былых времен. Задание на него повесили ясное и конкретное, но время поджимало, а похвастаться пока нечем.

Из-за специфики предприятия не дождешься даже пресловутых «некоторых успехов», какими всегда при некотором опыте можно на какое-то время утихомирить начальственный гнев.

Во всем этом деле попросту нет промежуточных стадий, «некоторых успехов», «продвижения в определенном направлении». Либо они отыскали наконец эту штуку, либо не нашли ее до сих пор. Именно так и выглядит диспозиция...

Он стащил наконец гидрокостюм, бросил его у борта и присел рядом на корточки, чувствуя себя премерзко.

Викинг, как человек опытный, давно уже понял, что очередное погружение снова не принесло ни малейших успехов, – и деликатно отвернулся, глядя в море. Равным образом и Крошка Паша, повернувшись спиной, возился в крохотной рубке, чем-то гремя без всякой надобности... Над суденышком, над сверкавшим в лучах заходящего солнца миллиардом искр флибустьерским дальним синим морем витало тоскливое уныние, и хуже всех было Мазуру, отцу-командиру.