– А я не училась?

– Нет, – отрезала мать, отворачиваясь от меня, как от предательницы. Забавно, кто еще из нас был предателем.

– Да я вон из кожи лезла всю жизнь, чтобы угодить тебе! И что получила? Ты хоть раз похвалила меня? Хоть раз сказала, что гордишься своей дочкой?

Может, надо было остановиться, перестать кидаться словами-пулями друг в друга, но, кажется, мы обе уже не могли нажать на тормоз.

– Замолчи! – повысила голос мама. – Я не для того даю тебе деньги, содержу тебя, ты должна…

– Так значит, проблема только в том, что я живу в вашей квартире и объедаю вас?

– Юленька, не говори глупостей, – вмешался папа. Только поздно, меня уже было не остановить. Говорят, терпение – вещь хрупкая. И если вазу случайно переполнить, даже на одну несчастную каплю, может произойти цунами. В моей душе происходило именно это.

– Я родила вас не для того, чтобы вы лазили по подъездам и позволяли лапать себя. А завтра что? Принесешь в подоле? – Глаза мамы округлились, как две монетки. У нее затряслись руки.

Никогда не думала, что однажды услышу подобное от самого близкого человека. Выходит, вот какого она была обо мне мнения…

– Если и принесу, то к тебе не приду! – в сердцах крикнула я, развернулась и побежала к себе в комнату. Сперва просто хлопнула дверью, ощущая, как внутри разбивается душа, оставляя после себя острые осколки. Даже стекающие по лицу и волосам холодные капли воды, которую на меня выплеснула мама, не могли охладить всю злость, бурлившую внутри. Я вдруг поняла – не могу оставаться здесь. Просто не могу!

Да, родителей не выбирают, и нужно их ценить, любить и радовать, но ведь и родители должны быть хоть немного лояльней к своим детям. Сколько усилий я приложила, чтобы мама мной гордилась? Сколько сидела над книгами, сколько отказывала себе в личных желаниях? Да у меня даже друзей нет, потому что трата времени на «не тех» плохо сказывается на будущих успехах. И что в итоге? Ребенка в подоле принесу? Позволяю себя лапать? Вот какого она обо мне мнения, выходит…

Причитания матери были слышны даже сквозь закрытые двери и стены. От этого злость накрывала с головой волнами, и я едва сдерживалась, чтобы вконец не разреветься от бессилия. Глянув на шкаф, я подошла к нему, вытащила оттуда вещи: теплую кофту, лосины и запасное белье. Кинула все это в рюкзак и вылетела пулей в коридор.

На кухне в это время папа по капле наполнял стакан настойкой валерьяны, видимо, пытаясь успокоить мать. Ирка, заметив меня, прикрыла осторожно дверь и, уперев руки в бока, наблюдала, как я обуваюсь.

– И куда ты намылилась? – спросила тревожным голосом сестра.

– Куда угодно, лишь бы от нее подальше.

– Хочешь, давай вместе свалим, а? – предложила Ира.