18
0А это, знаешь ли, не просто.
– Ладно, буду неидеальным, – поднял руки вверх Антон, вроде как демонстрируя, что сдается.
– Во сколько ты проснулся?
– Часа два назад.
– До дома на ракете долетел?
– Ну да, стенку сломал и долетел.
– Стенку? – я перевела взгляд на стену, затем на окно и вспомнила, что в соседней квартире действительно кто-то жил. Только этого кого-то я никогда не видела.
– Ну… – Антон тоже посмотрел на стену, улыбнувшись. И тут картинка сложилась в единый пазл. Те свечки, сообщения, и то, что Антон так быстро меня нашел, хотя я не говорила адреса.
– Юль, ты чего? – спросил Леваков, поднимаясь со стула и усаживаясь рядом. Я сглотнула, часто моргая.
– Ты живешь за стенкой? – озвучила вслух свою догадку. Антон приобнял меня, закинув руку на плечо, а затем чмокнул в щеку, опаляя горячим дыханием шею. По телу пробежали мурашки, казалось, каждый волосок дернулся от сладкой близости.
– Юль…
– Антон, скажи правду, пожалуйста, – прошептала я, продолжая сверлить взглядом черный кофе в кружке.
– Да, я живу за стенкой, – короткий ответ, от которого у меня внутри все рухнуло.
– А я… я здесь тоже не просто так живу? В этой квартире.
– Юль…
– Антон, пожалуйста!
– Ну типа того. Господи, – он раздраженно повысил голос и вдруг встал, отходя к окну. Теперь я не видела его лица, только широкую спину, которая могла бы укрыть меня от всех бурь. – Да какая разница, просто – не просто? Ты реально думала, что я оставлю тебя в беде?
– Антон… – только и смогла прошептать я. Сердце запрыгало в груди, подобно баскетбольному мячику, а к горлу подкрался ком.
Я отвернулась, подперев ладонью подбородок. Счастье, сидевшее на плече в виде маленькой бабочки, упорхнуло слишком быстро, словно испугалось, что его поймают и посадят в золотую клетку."
"– Юль, ну ты чего? – он подошел ко мне и сел на корточки. Взял мои руки в свои ладони, заботливо сжимая их, и заглянул в глаза с той нежностью, с которой может смотреть только по-настоящему близкий человек.
– Я все верну, – почти неслышно отозвалась, поджимая трясущиеся губы.
– Прекрати говорить глупости.
– Нет, правда, я…
– Да в смысле – вернешь? Что вернешь? – возмутился Антон.
– Деньги. Тебе и твоим родителям.
– Каким родителям? Юль, прекрати страдать фигней, – Леваков поднялся и начал мерить шагами маленькую кухню, в которой из-за нашего разговора словно стало не хватать воздуха.
