– А если нет? Если я и правда так прекрасна и остроумна, как тебе помнилось?
Он рассмеялся, затем провел ладонью по лицу – жест, отражающий внутреннюю борьбу. С чем он боролся?
– Надеюсь, ты не решишь, что я сошел с ума вслед за братом, но… я хочу предложить тебе… хочу сделать предложение… – Он выдохнул, кажется, весь воздух, что был в легких, и усмехнулся. – Почему это так непросто? Пока я ехал, представляя наш разговор, все выходило очень естественно.
– Да? Как?
Ей было трудно сказать что-то еще: сердце колотилось так сильно, что Элейн боялась упасть без сознания.
Оддин сделал еще один шаг к ней, оказавшись совсем рядом.
– В моем воображении я без труда подошел к тебе, взял за руку… – Он подхватил ее ладонь, сжав в своей, большой и теплой. – И сказал: «Элейн, я понял, что полюбил тебя. Будь моей женой».
– Жаль, что так не получилось, – выдохнула она. – Звучит очень романтично.
Его губы дрогнули, она вновь его рассмешила. Но Оддин ждал ответа.
– Если бы ты так и сделал, – продолжила она, – я бы сказала, что тоже думала о тебе все эти месяцы. И что твои чувства, кажется, взаимны.
Он прижал ее пальцы к своим губам, в голубых глазах плескался восторг.
– Но ответила бы, что мне нужно подумать. Я – глава клана Мун. Некоторые ждут, что я свяжу свою жизнь с дальними родственниками, которые тоже носят нашу фамилию, чтобы сохранить ее.
– Понимаю, – пробормотал он, чуть отстраняясь; затем, справившись с собой, галантно поклонился. – В таком случае я сказал бы…
– Давай закончим с этим, – предложила Элейн, рассмеявшись, и он разделил ее веселье.
– Я буду ждать ответ. Столько, сколько потребуется.
Она благодарно кивнула, а затем добавила:
– Я должна предупредить еще кое о чем.
Оддин немного опешил. Его брови удивленно взлетели, но он быстро вернул себе невозмутимое выражение лица.
– Что ж, это… это значит, что, если ты дашь согласие, нам придется родить как минимум двух сыновей. Каждому роду по мальчику.
– Звучит разумно.
– Буду с нетерпением ждать возможности заняться этим вопросом.
Элейн покраснела.
Оддин отступил назад, с неохотой отпуская ее руку.
– Думаю, пока у твоего родственника не случился приступ, мне лучше уйти. Я и так слишком долго злоупотреблял гостеприимством.
Он сообщил, что остановился в гостинице в Хапо-Ое и мог оставаться там еще неделю или две.
Уже когда Оддин был в дверях, она спросила:
– Кстати, а что именно произошло с Художником?
– А. – Он остановился. – Его загрызла свора собак.
Едва Оддин ушел, Элейн упала в кресло. Эмоции бурлили в ее душе. Восторг и страх, надежда и снова страх.
