Она боялась потерять это хрупкое счастье, потому что видела слишком много препятствий. Да и трудно было поверить, что судьба решила наконец облагодетельствовать и ее."
"Вскоре раздался стук в дверь. Конрад желал обсудить визит Торэма. Элейн распрямилась, предложила ему то кресло, в котором несколько минут назад сидел Оддин, и приготовилась к маленькой битве.
Конраду не было еще и сорока, он был подтянутым и энергичным и бóльшую часть времени нравился Элейн. Но когда он начинал играть роль Хранителя имени, ей нередко хотелось выкинуть его в окно. И предстоящий разговор не мог оказаться простым.
– Что он хотел? – мрачно поинтересовался Конрад.
– Господин Торэм приезжал сообщить о смерти Ллойда, оказавшегося Художником. Помните, я рассказывала про этого человека?
Кузен прожигал ее взглядом. Это были знакомые глаза, у многих из клана Мунов были такие: светлые, пронзительные, с маленькой точкой зрачка.
– Мог написать это в письме.
Прежде чем она сумела что-то ответить, Конрад жестко сказал:
– Торэмам в этом доме не рады. Я пустил его один раз, но больше этого не случится.
Они никогда не разговаривали об этом, но Элейн сама вспомнила, что Конрад был сыном двоюродной сестры Драммонда Муна.
Элейн стоило бы мягко сообщить ему, что Оддин не в ответе за действия семьи, он – хороший человек, и им нужно просто познакомиться.
Но она мало знала о мягкости, деликатность не входила в число ее сильных сторон, и если Элейн не чувствовала реальной угрозы жизни или безопасности, то редко проявляла гибкость. Поэтому она резко отозвалась:
– В таком случае, нам придется обсуждать его предложение на улице.
Конрад подался вперед.
– Какое еще предложение?
– Руки и сердца, разумеется.
Он сжал ручки кресла и сомкнул челюсти, ища подходящие, но приличные слова.
– Как он посмел явиться сюда и предлагать такое.
– Он из знатной семьи. Я – глава клана. Не вижу в нашем союзе ничего предосудительного.
– Ты знаешь, о чем я, Элейн!
Они спорили по меньшей мере четверть часа. Конрад кидался обвинениями в адрес всех Торэмов, Оддина и даже Элейн, за ее беспечность, неосторожность, эгоистичность и много чего еще. Она настаивала на том, что имела право самостоятельно выбирать будущего мужа, а Оддин был достойным человеком.
Их спор оборвался, когда в дверь постучали, и в комнату вошла жена Конрада, Омелия.
– Прошу, не подумайте, что я подслушивала, но в доме нет места, где вас не слышно, – произнесла она мягко. – Ваш разговор затянулся и перебудил детей. Поэтому позвольте вмешаться.
Ее муж раздраженным взмахом руки позволил говорить.
– Не кажется ли тебе, Конрад, что Элейн действительно должна принять решение самостоятельно?
– Она глава клана! – процедил он уже не в первый раз.
– Именно поэтому.
