И, когда они вошли с Коганом, пусть и не представившись сотрудниками НКВД, это оружие было на них тут же направлено, а это уже по всем правилам применения оружия есть прямая угроза жизни и здоровью сотрудника органов. Может быть, их спасла роль «раненого» Сосновского. Бандиты не стали стрелять, а уставились на его окровавленную руку под пиджаком.
Сосновский выстрелил дважды в бандита за столом, который взялся за автомат, и прыгнул влево, оставляя возможность стрелять и маневрировать Когану. Да и чтобы самому не попасть под его пули. Борис отшатнулся к правой стене и выстрелил дважды с каждой руки. Стрелял он почти не целясь, стараясь подавить волю этих людей огневой мощью. Две пули в тех, кто за столом, и две в тех, кто на лежанках. Кто-то закричал, в ответ раздались три пистолетных выстрела, но Коган от стены уже метнулся в противоположную сторону. Туда, где Сосновский, выхватив второй пистолет, покатился по полу, стреляя в бандитов за столом. Он успел понять, что один из них ранен в руку или в плечо и почти не боеспособен. И он, надеясь, что Коган его прикроет, расстрелял двух других. Автомат, к его большому облегчению, покатился по давно немытому полу.
Коган не стал отбегать к противоположной стене. Он все равно не успел бы этого сделать. Стрелять прицельно на бегу почти невозможно, а увеличивать время, необходимое бандитам, чтобы подстрелить его, он не хотел. И на полдороге до стены Борис резко остановился и упал на одно колено. Бандит с правой лежанки скатился на пол и растянулся, поймав на лету пулю точно в лоб. Второй бросился к окну, отстреливаясь на ходу, но две пули одна за другой угодили ему в живот. И небритый коренастый бандит в одной майке, страшно ревя, покатился по полу, зажимая свой простреленный живот.
Сосновский вскочил и пинком отбросил пистолет со стола, лежавший рядом с раненным в руку бандитом. Коган поднялся с пола медленно, осматривая результаты побоища. Он с сомнением постоял возле корчащегося от боли бандита. Но необходимости пристреливать его уже не было, тот затих и обмяк с открытым ртом.
– Что у вас тут за лежбище? – потребовал ответа Сосновский, схватив раненого бандита за волосы и ткнув ему ствол пистолета под подбородок. – Ну, ты, падла! Отвечай! Я от Седого и порешу тебя, как и остальных, если будешь молчать!
Боль в простреленной руке и ужас от того, как быстро все закончилось кровавой бойней, волной накрыли мужчину, и он замотал головой, бледнея от потери крови и болевого шока. Сползая со стула, он прохрипел:
– Баба тут в подвале. Ее стерегли. Гриб велел.
Сосновский перевел взгляд на коврик, лежавший ближе к кухонной части комнаты, под которым просматривалась дверца подпола с кольцом. Коган перехватил его взгляд и подошел к дверце.
