Странно, почему я вспомнила тот эпизод?

Может, потому что эта роскошная спальня с камином, тонущая в приятном теплом полумраке, здорово напомнила мне комнату Лианса?

Господи, да это ведь и была комната Лианса!

И он сам здесь тоже был!

Сидел в кресле, и с бокалом рассматривал какие-то бумаги.

На ректоре была ослепительно-белая рубашка. Расстегнутая — так что его накачанный великолепный торс предстал во всей красе.

Ой-ой-ой, котики-братики, и угораздило ж меня попасть к нему в сон!

Я осторожно повернулась и стала красться обратно, стараясь, чтобы босые ноги ступали по ковру бесшумно.

Но не успела ступить и пары шагов, как оказалась в кольце сильных могучих рук Лианса.

— Здесь ты не можешь отказать, — жарко прошептал он мне на ухо. — Здесь ты моя…

Горячие руки скользнули по алому шелку сорочки и остановились на полушариях моей груди, сжимая мучительно и сладко, так что соски явственно обозначились под тонкой тканью.

Лианс развернул меня к себе и впился в губы, терзая их страстным поцелуем.

О, черт!

Проблема была не в том, что я не могла отказать!

Проблема была в том, что я не хотела.

Просто не могла от него оторваться.

Он подхватил меня на руки и отнес на кровать, уложил на простыни, а сам навис сверху — большой, сильный, красивый, и такой желанный.

Наше дыхание, прерывистое, жадное дыхание слилось воедино. Руки Лианса были на моей коже и между ног, сильные, ласковые, сумасшедшие прикосновения заставляли тело пылать.

На мне уже давно не было никакой сорочки, и он тоже уже был без одежды, восхитительный, точно бог."

"Внутри меня пульсировало острое яркое желание — ощутить его, слиться с ним, стать единым и целым, прочувствовать это и насладиться этим потрясающим мужчиной сполна. Страсть обвила, как кокон, проникла в каждую клеточку, в каждый участок тела, который он целовал, ласкал и гладил.

С каждым его прикосновением сердце гремело, но его удары становились еще громче, еще тяжелее, и мощная волна желания накрыла с головой. Мое тело покрылось испариной, а щеки стали пунцовыми. И его торс так же блестел от пота, и мне так нравилось прикасаться к нему, водить пальцами, ощущать рельефные, стальные мышцы.

Купаясь во всех оттенках чувств, в этой эйфории, я не могла молчать, я стонала, зарывшись пальцами в его чуть влажные темные волосы, потом прикусывала свое запястье, потом рычала, а он рычал в ответ.

Это было такое единение с этим мужчиной, такое духовное и глубокое действо, что все остальное просто меркло рядом с ним.

Я разбивалась на тысячу кусочков, и снова собиралась в единое целое, я билась о скалы, я становилась сверхновой, я пылала, я падала в ледяную воду, я умирала и рождалась вновь десятки раз за ночь, чтобы потом под утро сладко забыться в его объятиях.

Я могла себе это позволить.