Ведь это был лишь сон. Все это было не по-настоящему.
Или…
Открыла глаза, ощущая на себе руки Лианса.
Мы, совершенно голые, обнявшись, лежали в его постели.
Солнечные лучи золотили тяжелые темно-синие шторы, делая их немножко зелеными.
Это было слишком… Слишком уж реалистично!
Как проверить — я все еще в Сонме или уже в реальности?
Осторожно, стараясь не разбудить мужчину, потянулась за его кортиком, который лежал на прикроватном столике, и легонько провела лезвием по своей ладони.
Появившаяся на коже царапина с капельками крови подтвердила, что не фига я не в месте всеобщих сновидений!
Я выбралась из Сонма, но не через свою дверь, а через сон Лианса.
И если он сейчас проснется, то его ждет большой, большой сюрприз!
А меня — много-много неприятных вопросов!
Обнаженный мужчина рядом со мной зашевелился, потягиваясь, как огромный тигр.
В дикой панике (еще даже более сильной, чем при встрече со сноходцами!), я перекатилась к краю кровати и тихо упала на ковер. После чего оперативно закатилась под его кровать и замерла, боясь дышать.
Поймет, что что-то не так или нет? Поймет, что этот его сон был слишком… Настоящим?
Я пережила, протерпела очень мучительные, волнительные минуты, прежде чем Лианс проснулся, встал, оделся и, наконец, слава богу, покинул свою спальню!
А я вылезла из-под кровати и мысленно позвала Рубина.
Нужно было выбираться из особняка ректора!
К последнему заседанию по делу Розамунды Саксес, я, разумеется, выздоровела и даже вышла с карантина.
Во-первых, нужно было дать свидетельские показания, а во-вторых…
Во-вторых, не могла же я такое пропустить!
Я явилась в зал суда, бледная, со следами перенесенных страданий и очень-очень грустными глазами, глядя в которые невозможно было не прослезиться.
В довершение всего, трогательно держалась за руку Лианса, который хлопотал надо мной, как над аленьким цветочком, ей-богу.
Мунда, которая сидела в специальном деревянном бортике, который не пропускал магию, глядя на это, аж позеленела. Прищурившись, наблюдала, как ректор усаживает меня на самое лучшее место на скамье, как просит принести шелковую подушку и стакан воды, как трогательно меня поддерживает.
Понаблюдала и…
Отвернулась.
Саксес не выглядела сломленной. Отнюдь.
Наоборот, намного более спокойной, нежели на рисунках с первых заседаний, которые печатали в газетах.
Я знала, почему.
Ее семье удалось договориться и с судьёй, и с прокурором. Они даже определили наказание — штраф в тридцать тысяч зенитов и… Все!
Мунду даже из академии не должны были исключить!
Полагаю, именно поэтому Пшеничка держалась столь уверенно.
Так дерзко на меня смотрела. Так знакомо насмешливо улыбалась, когда никто не видел.
Я закончу то, что начала — говорил ее взгляд.
