Паника. Она завладела мной без остатка — заставила замереть, как жертва замирает перед хищником.

Остальные курсанты с нехорошим возбуждением наблюдали за этой сценой. Розамунда шепнула что-то на ухо моей сестрице Антонии и обе улыбнулись, как ведьмы.

Братец Дориан чуть ли не из штанов выпрыгивал от любопытства.

Между прочим, не только он.

И только Лианс был спокоен. Безупречно спокоен и собран.

— Жена должна доверять мужу, не правда ли? — с легкой усмешкой сказал он и нажал на курок.

Я зажмурилась.

Раздался выстрел. А потом еще один, и еще один.

Разрывной звук ударил по барабанным перепонкам — это было близко, это было рядом, это было…

Жутко!

Ровно три раза мой муж выстрелил в меня.

Гранаты на ладонях взорвались, осыпая меня градом зерен.

Последним он сбил плод на моей голове.

Алый сок потек по моим волосам и лицу, словно кровь.

Усмешка мужа стала чуть шире.

Под всеобщие аплодисменты и восторженные возгласы он опустил дымящееся оружие.

Вид у меня был страшный — вся трясущаяся и забрызганная гранатовым соком, точно кровью.

Вообще-то под обстрелом я оказалась в первый раз. У меня было что-то вроде шока.

Но, даже видя мое состояние, никто, никто из других курсантов не протянул руку помощи.

Взахлеб обсуждая произошедшее, они пошли с плаца, начисто позабыв обо мне и восторгаясь меткостью ректора.

А первыми — Розамунда под ручку с Антонией. На этот раз гадина даже в «лучшую подружку» не стала играть и изображать сочувствие.

На ватных ногах подойдя к лавке, я опустилась на нее и склонила голову, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Одно хорошо — теперь эта мерзкая маленькая форма безнадежно испачкана в гранатовом соке. А я теперь уж позабочусь, как достать себе форму нормального для моего нынешнего тела размера.

Но главное — это оберег.

Только раздобыв его, я получу свой шанс на месть!

ГЛАВА 14

Аудитория, в которой преподавали даркологию, представляла собой круглое помещение, в центре которого был установлен магический алтарь.

Я только вошла, и тут же почувствовала на себе взгляды сокурсников.

Они жалили, точно сотня пчел.

Прижимая к груди тетрадки и учебники, я спокойно прошла и заняла место на передней скамье.

Если буду низко опускать голову и трястись от каждого косого взгляда — сделаю только хуже.

Пусть видят, что меня это не задело!

Пусть видят — я не собираюсь сдаваться, биться в истерике и горько рыдать в подушку!

Конечно, произошедшее на стрельбе живо обсуждалось и в нашей группе, и по всей академии.

Ну, разумеется, куда же без этого?

Сплетни летели со скоростью звука.

Точно такое же внимание и шепотки преследовали меня сегодня в столовой.

Еще как назло, мест почти не было, поэтому пришлось поставить свой поднос на столик, расположенный неподалеку от табеля.