Еще вчера я горела от ненависти, а сегодня сердце сводит от страха.

Еще вчера он был для меня ребенком, младенцем – чем-то обезличенным, – а сегодня я совершенно не задумываясь называю его по имени.

Сажусь на кровать, прислонившись лопатками к холодной стене. Стукаюсь об нее пару раз затылком, словно надеюсь, что это действие поможет мне разобраться в том хаосе, в который превратились мои мысли.

Уголки глаз начинают пощипывать злые слезы.

Ситуация – абсурд.

Я сижу в палате государственной больницы с чужим ребенком на руках. Приняла решение вырваться из карусели наитупейших событий, сжирающих мою нервную систему.

Действительно ли Руслан поступает таким образом, чтобы иметь возможность работать? Или все это – очередная попытка продавить меня, сделать удобной, послушной его воли?

Он никогда не вел себя как безумец. Да, мог поступать опрометчиво, с запалом, но хотя бы прислушивался к моим советам. Не всегда им следовал, но все же…

Вздрагиваю, когда мой телефон начинает звонить, постепенно набирая громкость.

Но звонит не Руслан. Экран мигает фотографией папы.

Мысленно издаю стон. Не хочу слушать его нападки и нотации, знаю, что дура, знаю! Пока медлю, звонок сбрасывается, но папа сразу же перезванивает. И я отвечаю.

– Да, – выдыхаю в трубку хрипло, надсадно, как если бы в легких было мало воздуха. Впрочем, это не далеко от истины, дышу я отрывисто и поверхностно, в попытках не рухнуть в объятия паники.

– Ксюша, ты говорила с Русланом? – переходит сразу к делу папа. На фоне слышны звуки стройки: стук молотков, крики рабочих, треск сварочного аппарата. Значит, отец на работе. Интересно, почему он не позвонил мне вчера вечером?

– Да, он приезжал вчера, когда нас с Сашей уже положили в палату. И сейчас вот жду его с минуты на минуту. Пап, он…

– Погоди. Я вчера ездил к его матери, когда хотел найти.

– И?

– И она сначала не брала домофон, а потом не открыла дверь, хотя я звонил минут десять.

Сердце на секунду замирает.

– Может, ее не было дома?

– Нет, свет в окнах горел и я видел силуэт, когда она ходила по кухне, – вздыхает папа. – Потому я набрал Руслана и дозвонился сразу же. Он заявил, что уже едет в больницу и бросил трубку. Больше не отвечает. Ксюша, все это дурно пахнет."

"– Пап, – всхлипываю я и инстинктивно прижимаю к груди Сашу, наяривающего соску, – он отказывается от лечения для сына.