На берег подкатили батарею трехдюймовок, но не спешили перебрасывать дальше. Развернули прямо тут. И время от времени постреливали куда-то «в ту степь». Но вряд ли наудачу. Потому что их командир почти постоянно «висел на трубке». Видимо, общался с корректировщиком.
Наконец, со стороны немцев появился двухместный «Фарман»[49]. Снизившись метров до пятидесяти над автоколонной, он скинул пенал и пошел на аэродром. Боец, дежуривший возле Меншикова, сорвался с места и принес ему послание разведчиков. Там была обычная карта местности, на которой карандашом обозначены позиции пехоты и артиллерии второй линии обороны.
Минут через сорок в небе снова загудело. Это бомбардировщики заправились, загрузили бомбы, провели техобслуживание и вышли на новый заход. И вот только теперь ротмистр скомандовал своему усиленному эскадрону переправляться. Он знал, что бомбардировщики уже получили копии разведданных с «Фармана». И прекрасно понимали, что им нужно бомбить. Ему же остается только накопить своих людей на том берегу и в нужный момент атаковать…
Максим обратил внимание на то, что и Николай Николаевич, и генерал Рузский, и ряд других мерзавцев были удивительно покладисты. Неспроста это. Но и отказываться от предприятия не стал, отлично понимая, что, кроме личных отношений, еще есть и перспектива поражения. Он очень неплохо закрепился в этом мире и может занять еще более весомое положение в обществе. А для этого требовалось не отсиживаться по углам, а действовать. Умно, решительно и непредсказуемо. Да, безусловно, они что-то задумали. И, совершенно точно, не планируют его возвращение. Ну и пусть. Они вряд ли до конца понимают боевые возможности его эскадрона.
Но совсем наобум он действовать не стал. Предупредил и Императора, и Ренненкампфа. На всякий случай. С Павлом Карловичем так и вообще он обговорил массу вариантов, проторчав три часа на телеграфе. Тот тоже не доверял ни генералу Рузскому, ни Главнокомандующему, а значит, будет готовиться.
Открывалась новая страница в этой войне за Россию. Глупая и смешная до кровавых слез. Потому что вся эта фронтовая мясорубка была лишь ширмой для настоящей войны…
Часть II
Наших было шестеро, и стройный Биггенс шел еще за шестерых. А его сколько было?
Художественный кинофильм «Револьвер»Глава 1
1915 год, 25 июня. Где-то на Восточном фронте
Максим вышел из своего пижонского Rolls-Royce[50] и задумчиво посмотрел на «Фарман», который качнул крыльями и ушел на восток за Варту. Вторая линия обороны была много слабее первой. В том числе из-за того, что ее личный состав попытался контратаковать штурмовой батальон, подкрепленный бронеавтомобилями и тремя пехотными ротами. И закономерно умылся кровью.
