А дальше по нижнему течению Варты цветными ракетами привлечь к себе внимание и, под прикрытием войск Ренненкампфа, переправиться по спешно возведенному понтонному мосту.

Реалистично? Более чем. Особенно если немцы ничего не узнают о планах заранее. Ведь весь его отряд на колесах и в состоянии поддерживать крейсерскую скорость в тридцать пять километров в час. Пойди поймай без подготовки. Да и водителей хватает. Кроме штатного, в каждом грузовике имелось по одному сменщику. Менее опытному, но какая разница? А местами – и по два. Меншиков зря времени не тратил, выжимая из личного состава все соки тренировками…

Усмехнувшись своим мыслям, ротмистр вздохнул и пошел к кучке пленных, переживших этот бой.

– Гер майор, – произнес Максим, обращаясь к наспех перевязанному офицеру. – Мне нужно, чтобы вы указали расположение штаба вашего корпуса и армии.

Но он ничего не ответил, лишь побледнел и подобрался. Как и любой офицер в армии Кайзера, майор прекрасно знал, из-за чего произошла трагедия в Восточной Пруссии. Да и грандиозный успех германской армии под Седаном тоже. По-этому подобный интерес командира моторизированной части противника не внушал ему никаких светлых мыслей. Максим подождал с минуту и, достав пистолет, навел его на лоб ближайшего солдата. А потом вопросительно посмотрел на майора.

– Вы не имеете права расстреливать военнопленных! – воскликнул тот.

– Чья бы корова мычала, – усмехнулся Меншиков. Немецкий язык он уже подучил и мог, пусть и с сильным акцентом, но уверенно изъясняться[54]. – Вы знаете, что творится в германских лагерях для военнопленных? Вы знаете, что русские солдаты, чудом сбежавшие оттуда, называют их не иначе, как лагеря смерти? Ежедневные унижения и истязания. Серьезные физические наказания за любое, самое незначительное нарушение. Но главное – казни! Я своими глазами видел фотокарточки, захваченные нашей разведкой, где русские солдаты висят, распятые на кресте[55]. Вы считаете это нормально?

– Нет… – ошарашенно ответил майор.

– Возможно, в Германии еще и остались честные немцы, но дядюшка Вильгельм и его прихвостни совсем обезумели.

– Дядюшка?

– Да. Он мой троюродный дядя, – произнес Максим и с удивлением отметил, как майор подтянулся. Даже выправка стала лучше. Мысленно хмыкнул и продолжил: – Не лагерями едиными. Германия и на фронте отличается изрядным варварством. Не буду лукавить, местами. Не повсеместно. Но известны факты вырезания целых деревень подчистую, включая женщин и детей. Причем женщин перед убийством еще и насиловали. Иными словами, армия Кайзера своими поступками вывела себя из-под действия Гаагских протоколов. В глазах своих противников вы выглядите обычными дикарями, язычниками и туземцами, лишь по недоразумению живущими в Европе.